– Ты меня не слушаешь. Ты думаешь о чем-то своем.
– Ей нужна была помощь психиатра, Кайл, – она старалась говорить не тоном прокурора на суде.
– Да, ее необходимо было показать врачу. Но представь, ведь это был сорок шестой год, и все было иначе, чем сегодня.
– Но ей надо было как-то помочь, Кайл.
– Но меня совсем не это волновало. Кэт понятия не имела, что я говорил о ней со знакомыми людьми, со Стэном Латтерли, например. Мне требовался совет, я не знал, что с ней делать. И с кем бы я ни говорил, все были уверены, что ее надо лечить в психиатрической больнице. Естественно, я не мог этого допустить.
– Да, конечно, я об этом как-то не подумала, ты чувствовал себя совершенно беспомощным.
– Возможно, – он задумчиво поглаживал бороду, – но что-то я мог сделать и должен был.
Иден улыбнулась:
– А ты, дядюшка, был большой любитель женщин. Кайл тоже рассмеялся:
– Надеюсь, я не буду таким озабоченным в твоем фильме?
Иден вспомнила, что читала о Кайле и Джулии, Кайле и Салли, Кэт и Мэттью.
– Знаешь, она писала обо всем с такой откровенностью. Вряд ли она предполагала, что журнал попадет в руки кому-нибудь еще.
Кайл покачал головой:
– Просто она всегда говорила без обиняков, прямо, не выбирая слов. Ее не волновало, кто это будет читать и будут ли читать вообще. Но я точно знаю одно. Она хотела, чтобы дневник достался тебе.
– Она говорила тебе об этом?
– Угу. Она любила перечитывать его заново, уточняя детали, и таким образом добивалась необыкновенной точности и натуральности, как ты выразилась. После ее похорон я пришел в пещеру и отыскал дневник, я знал, где она его прятала. Там же я нашел рукописи рассказов, которые никак нельзя назвать детскими.
– Порнография?
– Это – смотря что называть порнографией. Я бы так не сказал, но, в любом случае, эти рассказы очень напоминали ее дневник, они были написаны от первого лица, но в более утонченной манере. И все они были чистой выдумкой.
– А может быть, это была и не выдумка, может, у нее был любовник, который пробирался к ней под покровом сумерек, когда никто не мог их заметить.
У Иден уже стояли перед глазами кадры из фильма: смуглый, крепкий мужчина крадется к пещере и попадает в страстные объятия Кэт. Может в том-то и было дело, что она получала от жизни слишком мало радости и удовольствия.
– А у тебя сейчас сохранились эти рассказы? Если их опубликовать сейчас, они бы пользовались популярностью.
– Нет, я прочел их и сжег. Лу очень расстроилась. Она считала их настоящими произведениями искусства, одними из лучших работ Кэт. Я об этом даже не думал, боялся, что они попадут в грязные руки.
Иден согласилась. Наверное, Кайл поступил правильно, что сжег их, ведь грязные руки найдутся везде.
– А когда Кэт все-таки отдалась моему отцу? Кайл рассмеялся в ответ.
– Да, но ведь мне трудно работать над сценарием. Не знаю, на какой стадии в истории их любви я нахожусь. Мы с ней отличались в том возрасте. Она хотела все время сидеть дома, а я, напротив – вырваться из него.
– Не знаю, не знаю. Думаю, в вас гораздо больше общего. Просто вы обе нуждались в безопасности, а находили ее в разных местах.
Он встал, Иден тоже поднялась и выкинула недоеденный сэндвич в мусорное ведро.
– Лучше я займусь сценарием.
Она вернулась к пишущей машинке. Мысли ее были более-менее в порядке, но она все равно почему-то медлила – даже засосало в желудке. Они с Кайлом ни словом не обмолвились о последней главе дневника, о его ухаживании за Кэт. Она хотела начать этот разговор, у Кайла тоже было что ей поведать, но она не знала, с чего начать, да и не хотела ставить Кайла в неловкое положение. Кто его знает, придает ли молчание какое-то исключительное значение их роману, или он не заслуживает внимания вообще.
ГЛАВА 24
Темнело. Идея пришла в гостиную и забралась с ногами на диван. Она собиралась позвонить Кэсси, набрала номер, но трубку поднял Уэйн.
– Это Иден, Уэйн.
Были слышны веселые детские крики. Три девочки-малышки. Можно представить, какой шум и гам стоит в доме.
– Я хотела бы поговорить с Кэсси, – попросила она.
– Как обстоят дела со сценарием?
– Потихоньку, но я довольна и тем, что мы имеем на сегодняшний день. Мне приходится поднимать
