соответствующие замечания учителей.
– Иден нужно понять, что ее поступление в драматический клуб мешает учебе, – прочитала она вслух, наморщив носик.
– Теперь они могут взять свои слова обратно, – заметила Лу.
– Мне нравилось читать твои сочинения потому, что только так мы могли узнать, о чем ты думала, – сказал Кайл. – Ты ведь никогда нам много не рассказывала.
– Я не часто доставляла вам радость, – тихо промолвила она.
Кайл усмехнулся:
– А что бы на твоем месте сделал любой другой подросток?
– Я вас проверяла. Я хотела посмотреть, насколько безобразным должно быть мое поведение, чтобы вы избавились от меня. Я всегда боялась быть брошенной.
Лу уставилась на нее.
– Что тебя заставило так думать о нас?
– Ничего. Но все вокруг меня либо умирали, либо отворачивались от меня. Я думала, что это случайно, пока это не случилось с вами.
– Мы хотели бы тебя как-нибудь успокоить, – сказала Лу.
– Вы сделали все, что смогли. Вы пожертвовали собой ради меня. Иногда я кажусь неблагодарной, но в глубине души я всегда вам признательна. – Она положила доклады обратно в коробку и взглянула на тетю. – Я чувствую, что украла у вас все эти годы, а взамен ничего не дала.
– Никогда так не думай, – сказал Кайл. Иден сняла коробку с коленей, положила ее на кровать и встала.
– Хорошо. Надеюсь, что Кэсси скажет мне, как она меня ценит, до тех пор, когда ей будет тридцать шесть лет.
В июле все четверо поехали в Нью-Йорк на несколько дней раньше, чем задумали. Путешествие сопровождалось жарким спором, в котором Иден убедила Бена разрешить ей самой заплатить за билеты и гостиницу. Деньги были их самой большой проблемой, и она очень осторожно затрагивала эту тему.
Им дали комнаты с окнами, выходящими на центр Шератон. Все вместе они любовались фейерверком с балкончика, нависавшего над Ист Ривер, потом сходили в музей современного искусства, посмотрели два представления на Бродвее. Стоя в очереди, они играли в игровые автоматы – Бен, Лу и Кайл неплохо научились играть в «Привидение», «Ботичелли» и «Двадцать вопросов». Все трое ошеломляли Иден своей быстрой реакцией и прекрасной ориентацией.
Поездка была веселой, но Иден никак не могла избавиться от чувства страха. В любой точке города она думала о том, как далеко она находится от перекрестка 23-й с Парком. Даже на семнадцатом этаже гостиницы он притягивал ее, хотя вид закрывали небоскребы. Она ясно чувствовала этот перекресток. Ей было интересно, изменился ли он? Освещают ли его до сих пор уличные фонари? Много ли аварий произошло на нем с тех пор?
В последнюю ночь они все вместе пошли пообедать в маленький итальянский ресторанчик в пригороде, неподалеку от того места, где она жила с Кайлом и Лу в детстве. Они весь день проходили по магазинам, поэтому, сидя в ресторанчике за столом с красно-белой в клеточку скатертью, они почувствовали, что очень устали и здорово проголодались. Иден и Лу заказали ужин и пошли в туалет, который оказался грязным и узким.
– Я не могу здесь проехать, – сказала Лу. – Мне нужна твоя помощь.
Иден довела Лу до туалета, где помогла снять ей брюки. Ее руки дрожали от напряжения, когда она помогала. Потом она вышла и закрыла дверь.
– А что ты делаешь, когда оказываешься в такой ситуации и никого нет поблизости, чтобы тебе помочь? – спросила Иден.
– Кайл идет со мной. Мы сперва ждем, когда выйдут все женщины, и просим не входить подошедших. Но большинство людей очень понятливы и тактичны.
Иден закрыла глаза и села на корточки. В глазах у нее стоял перекресток. Могла ли Лу проехать по нему и ничего не вспомнить?
– Я закончила, дорогая.
Когда она помогла Лу сесть обратно в кресло и повернула его к умывальнику, в комнату вошла женщина. Иден улыбнулась незнакомке, когда та ждала пока Лу помоет руки. Женщина стояла без движения напротив закрытой двери в ванную, и Иден подумала, что она ждет, пока они выйдут. Она наблюдала за ней краешком глаза. Ее сальные, непричесанные волосы спускались до подбородка. Когда-то белый свитер стал грязно-серым и с большим пятном горчичного цвета на рукаве. На ее толстых ногах были натянуты колготки телесного цвета. В том, что она стояла неподвижно, не говоря ни слова, было что-то необычное. Какие-то непонятные чувства заставили сердце Иден биться быстрее.
– Извините нас, – промолвила Иден, вцепившись за ручки кресла.
– Вы отсюда не выйдете, пока не отдадите мне свои кошельки, – процедила женщина. Взгляд ее больших коричневых глаз прямо-таки пронизывал их.
– Нам надо вернуться за наши столики. Я уверена, что наши мужья уже начали волноваться.
Женщина медленно опустила руку в карман и вытащила оттуда нож с пластмассовой ручкой. Он выглядел легким, и его заточенное лезвие зловеще заблестело.
Лу фыркнула и открыла свой кошелек.
– Сколько тебе нужно?
– Весь кошелек, – ощерилась женщина, показывая кривые, прокуренные зубы. – Давай его сюда.
