режущим, ближе к сабле калмыцкой (только выщербинки на “р”):
– Потому что Швейцария – единственная в мире страна, где солдатам отдаётся на дом, на руки – и оружие! и амуниция!
И?…
– А что такое революция - вы знаете? Революция это: захватить банки! вокзал! почту-телеграф! и крупные предприятия! И – всё, революция победила! И что же для этого нужно? Только оружие! И оружие, вот, – есть!
Что только слышал Фриц Платтен от этого человека, своего рока и судьбы своей! – леденило кровь иногда…
А Ленин не убеждал уже, он требовал резко – у ослушников, у растяп неспособных:
– И чего же вы ждёте? Чего не хватает вам? Всенародного военного обучения? Так пришло время и потребовать! Для этого…
Импровизировал. Соображал между фразами, разглядывал между мыслями, а голос не прерывался:
– Офицеры – выборные народом. Любые… сто человек могут потребовать военного обучения! С оплатой инструкторов за казённый счёт.
Он налегал на стол, он был как косо-крылатый, и взлетев отсюда, из зальчика ресторана Штюссихоф, – вот взмоет сейчас над площадью пятиугольной, замкнутой, средневековой, сама-то величиною с хороший зал, пронесётся над фигурой комичного фонтанного воина с флагом, завьётся спиралью мимо нависающих балконных выступов, фрески двух сапожников, выстукивающих на своих табуретках на уровне третьего этажа, гербов на фронтонах у пятого, – и над черепичными крышами старого Цюриха, над нагорными пансионами, разукрашенными шале республики лакеев:
– Немедленно начать пропаганду в армии! Разъяснять войскам и призывной молодёжи – неизбежность и законность применять оружие для освобождения от наёмного рабства!… Издавать летучие листки за
(Для беспаспортного иностранца несколько опрометчивые советы, но это – та самая 1/10, без которой не победишь).
– Уже сейчас захватывать в свои руки все правления во всех союзах рабочего класса! Требовать от парламентских представителей партии – публичной проповеди социалистической революции! принудительного отчуждения фабрик, заводов и сельхозучастков!
Прямо идти – и у людей имущество отбирать? Без – закона? Швейцарцы косолапые помаргивать не успевают.
– Для усиления революционных элементов в стране – натурализовать беспошлинно всякого иностранца! При малейших шагах правительства к войне – создавать нелегальные рабочие организации! А в случае войны…
Отвагой полны вожди молодых, Мюнценберг и Мимиола:
– …Отказываться от военной службы!
(Впрочем, Мюнценберга и Радека, как дезертиров тех армий, выслать в Германию и Австро-Венгрию закон запрещает).
Нич-ч-чего не поняли! Насмешка, но не злая, пронеслась по ленинскому лицу. Делать нечего – снижаясь, опять снижаясь, мимо сапожников, рабски-старательно вколачивающих свою работу, над голубою фонтанной колонной, и – нырь в ресторан, сюда опять:
– Да ни в коем случае не отказываться, что же вы поняли?! Именно в Швейцарии: дают оружие – брать!! Требовать демобилизации – да, но – сохраняя оружие! С оружием – и на улицу! И – ни часу гражданского мира! Стачки! Демонстрации! Формирование рабочих отрядов! И – вооружённое восстание!!!
Широколобый Платтен – как откинутый, в лоб ударенный:
– Но во время всеобщей войны… соседние державы… потерпят ли революцию в Швейцарии? Вмешаются…
А здесь-то и было зерно ленинского замысла! – в исключительной неповторимой особенности Швейцарии:
– Вот это и замечательно! Пока вся Европа воюет – а в Швейцарии баррикады! А в Швейцарии – революция! А у Швейцарии – три главных европейских языка! И по трём языкам в три стороны па-льётся революция по Европе! Расширится союз революционных элементов – до пролетариата всей Европы! Сразу вызовется классовая солидарность в трёх пограничных странах! Уж если вмешаются – то революция вспыхнет по всей Европе!!! Вот почему Швейцария – центр мировой революции сегодня!!!
Опалённые красным пламенем сидели кегель-клубцы, кого в каком положении застало. Мюнценберг выдвинул узкий треугольник бесстрашного лица – вперёд в огонь.
Подпалило и Нобсу пушистость. Мимиола – и галстук сорвёт, и своих темпераментных итальянцев поведёт через все развалины. Вронский в лукавой меланхолии делает вид, что тоже к бою – готов. Радек – поёрзывает, губы облизывает, запрыгал задор за глазами: да если б так – это же штук каких наколоть можно!
(Кегель-клуб – зародыш III Интернационала!)
– …Вы – лучшая часть швейцарского пролетариата!…
А резолюция для завтрашнего съезда швейцарской партии у Радека уже лежит готовая. Вот если б Нобс её напечатал…
Гм-м-м…
А – кто её на съезде предложит?…
Гм-м-м…
Уже и ресторану скоро закрываться, расходились.
На площади Штюссихоф горели три фонаря на столбах, и много окон из домов со всех сторон. И можно было легко прочесть табличку, как бургомистр Штюсси погиб тут недалеко в битве в 1443 году. А дом семьи его “на ветру” стоял, на 60 лет старше. Да Штюсси и был наверно – посреди фонтана вот этот комичный швейцарский воин в латах и в голубых чулках. Тонкие струи слышно лились в голубоватый водоём. Было сухо и, по-здешнему, холодно.
Расходились, ещё договаривая на площади, измощённой малыми камешками подгладь. Площадь – как замкнутая, и если не знать щелевых улиц – кажется, всё, тупик, никогда не выберешься. Одни уходили вниз по откосу, мощённому коревато, и дальше переулком к набережной. Другие – мимо пивной “Францисканец”. А Вилли провожал учителя по той же улице в другую сторону, мимо кабаре “Вольтер” на следующем углу, где всю ночь бушевала богема, и им встречались на узкой мостовой ещё не взятые проститутки. А от вольтеровского кабаре – круто вверх под фонарь престариннейший на чугунном столбе, по переулку- лестничке, почти можно обеих стен достать раскинутыми руками, став рядом вдвоём, – и всё вверх и вверх.
Ленин – крепкими альпийскими каблуками по камням.
Вилли ещё и ещё хотел набраться уверенности от учителя. Он не забыл летнюю драку на Банхофштрассе – но ведь опять всё смыло, подмело, и всё те же витрины сверкают, и всё то же мещанство гуляет, а рабочие спокойно слушают своих уговорчивых вождей.
– Но народ ведь – не подготовлен?…
На крутом повороте переулка из-под тёмной шапки, в слабом свете чьих-то верхних неспящих окон – голос тихий, но с тем же прорезающим лезвием:
– “Народ” конечно не подготовлен. Но это не значит, что мы имеем право откладывать
И даже зная свою трибунную удачливость, и испытавши вопли молодёжных сходок, всё-таки возражаешь:
