в перспективе геополитической игры с одной стороны возможность англо-франко-русского 'сердечного согласия', а с другой — построение колониальной империи на обломках британской, а если вдруг Париж не проявит гибкость и сговорчивость, то и французской, немцы бы на уступки пошли.
Германская государственная верхушка понимала, что англосаксы сообща, а тень Теодора Рузвельта за спинами британцев уже просматривалась, устранив руками японцев одного своего геополитического конкурента, не прочь теперь приняться за второго, Германию. И сделать это постараются в союзе с жаждущей реванша Францией, на суше уж точно ее руками. Вернее руками ее союзника — России. В том, что этого не случилось сразу же после русско-японской войны, есть немалый вклад даже не ратифицированных, не вступивших в силу Бьеркских соглашений! В Лондоне и Париже поняли, что Царь способен на ТАКОЕ в принципе, и стали действовать более осторожно и изощренно, тщательно раздувая балканский пожар…
Что же касается 'предательства' Царем в Бьерке союзной нам Франции… Франция еще за год до этого, сама цинично предала интересы России, подписав с Британской империей договор 'Сердечного согласия'. Многие исследователи считают, что он был направлен откровенно против немцев. Это была 'свадьба с приданным' в виде франко-русского договора, поскольку Россию французы, имея с ней военный союз 1893 года, собирались выставить против Германии в качестве пушечного мяса. Что и произошло в 1914 году, при этом весь сонм представленных в виде повода для войны балканских проблем был лишь мишурой для прикрытия коренных конфликтов — проблемы отторгнутых Бисмарком Эльзаса и Лотарингии для французов и проблемы германского флота для англичан. То, что Вильгельм тогда рискнул поставить на карту все ради своих неадекватных после Сараевского убийства австрийских союзников, и проиграл, получив войну на два фронта, иначе как политической глупостью и самоослеплением не назовешь. Но Вильгельм 'образца' 1904 года и 1914-го, это все-таки далеко не одно и то же…
И еще относительно франко-английского союза: очень важно помнить когда именно он был заключен — в апреле 1904 года! В результате Франция отказалась оказывать России любую помощь в войне с Японией, союзной Великобритании. Конечно, это было откровенное и циничное предательство. Нужно называть вещи своими именами. Но в Париже рассудили, что повязанная их займами Россия никуда не дернется, а если проиграет войну на востоке, то и подавно… Кроме того, соломка подстелена — у большинства видных сановников и министров Петербурга в дружбе с французами есть персональные заинтересованности.
Увы, в реальной истории 'мира Петровича', нашего с вами мира, так все и случилось. 'То, что позволено цезарю, не позволено быку…' Для России дружба с французами и англичанами закончилась десятками миллионов смертей на протяжении трех с небольшим десятилетий. Ни одна страна, ни один народ не терял стольких своих сыновей и дочерей за столь короткий промежуток времени. Для любой другой страны физическое истребление четвертой части населения стало бы фатальной катастрофой (исключая, наверное, Индию и Китай, но у них и абсолютные численные показатели в разы выше наших).
Россия выдержала и устояла. Увы, лишь для того, чтобы проиграть Холодную войну, итогом которой стали новые миллионы и миллионы погибших в ходе развала советской империи и внутреннего геноцида. Неужели история действительно учит лишь одному — тому, что она никого ничему не учит? По крайней мере в наших коридорах власти… К счастью для Вадика, Петровича и капитана ГРУ ГШ Василия Колядина, чем это все может закончится для России в нашем мире, их теперь не интересовало. Им был дан шанс предотвратить этот кошмар агонии величайшей в мире страны в зародыше…
****
С месяц назад во время очередных вечерних посиделок 'на троих' Николай Александрович Романов выпытал из Вадика практически все, что тот знал о Бьеркских соглашениях, о том почему они не вступили в силу, кто и почему не допустил сближения двух империй, а наоборот толкнул их в пропасть самоубийственной бойни. После услышанного в кабинете минут на пять воцарилась тишина. Монарх думал…
Это с одной стороны радовало Вадика, а с другой пугало. До него начинало доходить, что царь за эти несколько месяцев получил от него уже достаточно информации для того, чтобы самому делать правильные выводы, о том что действительно необходимо, а что вредно для Российской империи. Николай внешне пока неощутимо, но явно менялся внутренне. Конечно сказалось и рождение долгожданного наследника. Метаний и нерешительности становилось все меньше. Все реже Вадик слышал ссылки на чужие мнения, все жестче и решительнее проводились принятые решения. Одна отставка Куропаткина чего стоила, когда истерика Витте была остановлена короткой хлесткой фразой: 'Все! Я так РЕШИЛ!'
То, что хозяин земли Русской уже готов, похоже, принимать самостоятельные продуманные решения, и в скором времени это неизбежно произойдет, заставило Вадика тогда внутренне поежиться… Что делают сильные мира сего с теми кто слишком много знает, и особо-то уже и не нужен? И вот сейчас снова… Вот надумает, для начала, в крепость за расшатывание устоев… Вадика вдруг конкретно передернуло от тяжелого взгляда самодержца, сопровождавшегося коротким и зловещим 'Как достали…'
— Э-эй, Михаил Лаврентьевич, а вы то с чего так разволновались? — произнес Николай, прикрыв глаза. И вдруг улыбнувшись открытой, подкупающей улыбкой растерявшемуся от неожиданной проницательности самодержца Вадику, негромко рассмеялся.
Затем, разряжая неловкость момента, не спеша, с расстановкой царь заговорил:
— В последние месяцы я осознал, что верные и знающие люди, Михаил, это огромная ценность. Особенно учитывая масштаб и тяжесть забот, под которые они подставили свое плечо. Не льстецы и лизоблюды, не двурушники… А впереди у нас такой невообразимый ворох дел… Без, как вы верно сказали как-то, команды… Не свиты, а именно команды соратников и единомышленников, мне одному Россию не поднять. Тем более без человека, который помогает моей семье и стране ставить на ноги сына. Да еще и небезразличного кое кому… — Николай жестом прервал встрепенувшуюся было густо покрасневшую Ольгу, — Вы на людях только поаккуратнее, а то все уши мне доброхоты прожужжали…
Одно то, Михаил, что вы ОТТУДА здесь появились, лишний раз доказывает мне, что на то есть промысел Божий, и что Россия наша страна богоизбранная.
Кстати, Михаил Лаврентьевич, с этого дня Вы действительный статский советник и мой личный секретарь по военно-морским вопросам, раз уж дело идет о большой политике… — царь поднятием ладони остановил открывшего было рот для изъявления благодарностей Банщикова, — пусть под шпицем озадачатся: зачем нужна такая должность? И для чего? Да и дядюшки тоже… Надеюсь, Вы не возражаете против карьерного роста, кстати, опять Ваша фраза из будущего, по гражданской линии? Вот и хорошо.
Но несмотря на цивильность платья, Вам придется с завтрашнего же дня взять на себя часть обязанностей графа Гейдена. Александр Федорович замучил меня просьбами отпустить его на войну. И я не смог ему в этом отказать. А поскольку на третьей эскадре по командным должностям у нас практически комплект, я решил поручить ему обязанности флаг-офицера у Серебрянникова. Зная энергию графа, полагаю, что он так вцепится в Кузьмича и Бирилева, что срок ухода 'Бородина' и 'Славы' мы, глядишь, хоть дней на десять — пятнадцать, а ускорим…
Да… Политика, политика… Но некоторым, — во взгляде императора вновь появился металл, — Пора показать, что мальчик вырос. И собирается оставить сыну и всем русским людям великую и процветающую державу. Проклятые кредиты… Нет, Михаил, с этим нам нужно что-то делать… Это форменная удавка. Будем считать, что отставка 'финансового гения' решена. Столыпина вызову завтра. Повод есть — пусть расскажет как замирял крестьян. И вообще, сейчас сельский вопрос приобретает особую важность. Особенно в свете Вашей информации, Михаил Лаврентьевич, о трех предстоящих нам неурожайных годах, начиная с 1906-го. Вот только голода нам сейчас, как в 92-ом, только и не хватает…
Теперь Германия… Между нами: откровенно говоря, кузен мой психопат и вообще увлекающийся тип. Фат, позер и нахал. Но судя по тому, что в вашем мире он пережил катастрофу рейха, войну, изгнание, гибель своего обожаемого флота и при этом не сошел с ума, что мне в его отношении регулярно предсказывают со дня на день наши медицинские светила, дело с ним иметь можно. И нужно. Поскольку очевидно, что под его управлением Германия не только прибавила, нет… Она становится весьма могущественной мировой державой, опережающей по скорости развития и Англию и Францию, несмотря на все их колонии. И нас тоже, как ни печально… Пока.
Поэтому честный и равноправный союз с германцами нам нужен. Врагов этому — две трети двора, и
