оппозиции сочли необходимым выступить с новыми покаянными политическими заявлениями. Особенно усердствовал К. Б. Радек.
Тринадцатого июля 1929 года в «Правде» появилось совместное заявление Преображенского, Радека и Смилги от 10 июля. В нем они отказывались от своих подписей под оппозиционными документами и от оппозиционной деятельности, просили вновь принять их в партию, восхваляли политику руководства. Троцкий ответил статьей «Жалкий документ»,[1176] в которой стремился по пунктам опровергнуть доводы «тройки».
Статьи Раковского и другие материалы оппозиционеров публиковались в зарубежном русскоязычном журнале «Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев)», который продержался дольше всех периодических изданий сторонников Троцкого.
«Бюллетень» начал выходить в Париже в июле 1929 года. В 1931 году издание было перенесено в Берлин, куда для руководства им приехал из Турции сын Троцкого Лев Седов, поступивший в берлинский политехнический институт, но основное внимание уделявший журналу и сплочению последователей своего отца. Лев проявил великолепные организаторские качества. В начале 1933 года в связи с приходом нацистов к власти в Германии он смог почти безболезненно перенести издание журнала опять в Париж. После начала Второй мировой войны «Бюллетень» перевели в Нью-Йорк, где в августе 1941 года вышел его последний номер.
Лев Седов публиковал в «Бюллетене» свои сообщения (обычно под псевдонимом «Н. Маркин» в память о человеке, который покровительствовал ему и его брату в 1917 году), подчас предоставлял трибуну относительно случайным корреспондентам, печатал письма и статьи, поступавшие из СССР. Но подавляющее большинство материалов журнала составляли статьи, тезисы, обращения, письма самого Троцкого. Фактически «Бюллетень оппозиции» был персональным органом Троцкого в силу его интеллектуальной продуктивности, блестящего слога, производительности и напора, чем почти не отличались российские или по крайней мере русскоязычные его последователи, кого можно было бы использовать за рубежом. Публикации Троцкого занимали обычно 80–90 процентов журнальной площади. Некоторые же номера «Бюллетеня» были, по существу дела, авторскими брошюрами главного международного оппозиционера. Например, восьмой номер за декабрь 1929-го — январь 1930 года содержал только работу Троцкого ««Третий период» ошибок Коминтерна». Печатался Троцкий под собственным именем, редакционные материалы помещал без подписи, авторство которых легко угадывалось по стилю, использовал различные псевдонимы («Г. Гуров», «Альфа», «Онкен» и др.).
Оказавшаяся в окружении Льва Седова Лола (Лилия Яковлевна) Эстрин занималась в основном техническими делами, хотя подчас выполняла и задания по подбору материала, его структурированию и т. д. Еще одно лицо, участвовавшее в подготовке журнала к выпуску, Марк Зборовский, имевший конспиративную кличку «Этьен», особенно прочно втерся в доверие к Седову, а через него и к обычно осторожному Троцкому. На самом деле Этьен был агентом советских спецслужб под кодовыми именами «Марс», Мак», «Кант» и особенно часто «Тюльпан». Он передавал резидентам ОГПУ и позже НКВД (куда, с его образованием в 1934 году, вошло ОГПУ, переименованное в Главное управление государственной безопасности) детальную информацию о деятельности Седова, «Бюллетене оппозиции», контактах и всей деятельности «хорьков», как с оттенком презрения именовались сторонники Троцкого в агентурной переписке ОГПУ, а затем НКВД.[1177]
Л. Л. Седов добился того, что «Бюллетень оппозиции» установил связь со многими странами всех континентов, библиотеками, книжными магазинами, книжными фирмами, политическими организациями различных направлений. Интерес к журналу и подписка на него были довольно значительными, что позволяло выпускать его регулярно, хотя и небольшим тиражом, на протяжении свыше двенадцати лет.[1178]
В СССР журнал сначала нелегально ввозили лица, возвращавшиеся из заграничных командировок, а также иностранцы. Пытался передавать журнал упоминавшийся шифровальщик советского полпредства в Осло Куроедов.[1179] Но читать это издание в СССР удавалось лишь единицам. Зато высшие коммунистические чины имели возможность знакомиться с «Бюллетенем оппозиции» обстоятельно. Через подставных лиц журнал закупали для Сталина и его окружения, для библиотек ЦК ВКП(б).
Для Сталина и его приближенных «Бюллетень» не мог не представлять угрозы. Сам его лексикон по силе обличения и негодования не мог быть сопоставлен ни с одним изданием в мире, причем обличения с очень знакомых большевистским вождям «марксистско-ленинских» позиций. Просматривая «Бюллетень», Сталин, естественно, прежде всего обращал внимание на статьи о собственной персоне, которые публиковались почти в каждом номере. В своем журнале Троцкий вел непрерывную словесную дуэль с советским диктатором. Это было единственное в мире русскоязычное издание, где с глубоким знанием дела и к тому же на базе свойственной большевикам догматики разоблачалась диктатура «кремлевского горца».
К движению сторонников Троцкого вскоре примкнули новые лица — некоторые по заданию советских спецслужб, подобно Зборовскому, некоторые российские и советские граждане, находившиеся за рубежом, по своему почину, но почти все они вскоре оказались в руках агентов ОГПУ.
С французскими оппозиционерами установил связь проживавший в Брюсселе М. Милль, который руководил небольшой организацией русскоязычных евреев. Поскольку Милль владел немецким и французским языками, Троцкий заинтересовался этой личностью. Милль на несколько недель приехал на Принкипо. Оказалось, что он был родом из южной части Украины и в детстве жил недалеко от родной Троцкому Яновки. Оба они с удовольствием вспоминали родные места. На Троцкого Милль произвел вначале благоприятное впечатление. Ему было предложено переехать в Париж и начать там создание Интернационального секретариата Международной левой оппозиции.
Возлагая надежды на организаторские способности Милля, Троцкий обращался к нему с многочисленными инструктивными письмами, поначалу дружескими, затем критическими и даже гневными. Их содержательной стороны я коснусь ниже, в связи с рассказом о формировании международного коммунистического оппозиционного движения. Пока же только упомяну, что в конце концов с Миллем произошел разрыв. В 1932 году он обратился в советское полпредство с просьбой разрешить ему возвратиться в СССР. Разрешение было получено, и Милль отбыл в Харьков. Существует предположение, что он, подобно Зборовскому, с самого начала был агентом ОГПУ.[1180] Во время «большого террора» Милль исчез: возможно, был расстрелян.
Еще одним сторонником Троцкого из числа советских граждан, находившихся за границей, на этот раз тайным сторонником, считался какое-то время сотрудник полпредства СССР в Париже Харин. Опытный и обычно осторожный Троцкий вдруг поверил, что советский дипломат способен осмелиться оказать ему политическую поддержку. Харин передал Троцкому через посредников, что может действовать в качестве связного, в том числе между ним и его сторонниками в СССР. Через доверенных лиц Троцкий послал Харину машинописный текст первого номера «Бюллетеня оппозиции» и несколько подлинных документов, фотокопии которых предполагалось опубликовать в этом номере. Долгое время о Харине ничего не было слышно. В конце концов выяснилось, что он был сотрудником ОГПУ и передал этому ведомству все материалы, полученные от Троцкого. В числе пропавших документов был подлинник письма, полученного Троцким от Крупской после смерти Ленина.[1181] Выпуск журнала задержался.[1182] Что же касается письма Крупской, то, к счастью, Троцкий сохранил фотокопию. Оригинал же, по слухам, оказался не в советском архиве, а в кабинетном сейфе Сталина.
В отношении двух русскоязычных сотрудников Льва Седова в Берлине, участвовавших в издании «Бюллетеня оппозиции», — братьев Соболевичусов, Рувелиса и Абрахама, которые жили в германской столице под псевдонимами Роман Вель и Адольф Сенин, доверие Троцкого и Седова также оказалось неоправданным. Вель занимался распространением «Бюллетеня» в Германии, а затем и в других странах. Сенин стал помощником Седова по техническим делам. Вель и Сенин вступили в оживленную переписку с Троцким и делали вид, что исправно выполняют его задания.
Оказалось, однако, что оба они были внедрены в окружение Седова иностранными службами ОГПУ. Главное их задание заключалось не в шпионаже, а в дезорганизации сторонников Троцкого, которые и без того относились друг к другу подозрительно и легко поддавались на слухи и сплетни. Если поначалу
