заставили меня забыть мою неудачу на поприще науки. Впрочем, вследствие начавшейся качки и других неудобств, мое блаженство было неполно. Но когда мы вышли на берег, тогда... скромность заставляет меня умолкнуть. В глубине моего сердца должен я заключить восторженные порывы моей души. Но здесь, подобно разгоряченным парам, сдавленным стенками парового котла, мои страстные чувства получают силу неодолимою. Я пламенею... Я задыхаюсь.
Элеонора – да! моя Элеонора!
Oнa во мне, я в ней – и это не во сне! О, дайте мне воды, воды, ить очень скоро Я весь сгорю на собственном огне. (Кричит)
Скорей, скорей воды! Показывается Сатана, держа в одной руке ведро и лом, а в другой графин с водой.
Сатана
Пожар иль жажда? То иль это? Огня, однако, не видать, И потому я без ответа Могу спокойно наливать. (Наливает из графина воды в стакан и подносит Альсиму.)
Испить воды полезно и приятно, Тебе ж служить и в этом я готов. (Про себя)
Хоть я совсем не зол, но все-таки занятно Дурачить эдаких скотов. (Исчезает.)
Альсим
(выпивает понемногу воду, бросает стакан на пол и в ужасе говорит)
В воде сей яд, отравлен сей напиток: Лишь только я хлебнул – сомненья родились И, будто некий мрачный свиток, Перед душою развились. (После продолжительной паузы, во время которой различными телодвижениями изображает свои душевные волнения.)
Не борода меня смущает и тревожит... Что борода? Волос случайный агрегат! Нет, что мой ум гнетет, что сердце рвет и гложет, Что гонит сон от глаз, когда все люди спят, Так это нрав ее презрительный и злобный, Наклонность бить, и бить по пустякам. Кто б думать мог, что с красотой подобной Совместна страсть к ударам и пинкам!? (Закрывает лицо руками, затем, став на колени перед образом, произносит следующую молитву)
Морфей, о сладкий бог, в пуховые объятья Скорей меня приняв, свой тихий сон пошли И раны все мои, без всякого изъятья, Забвенья пластырем покрой и исцели. Входит Элеонора.
Элеонора
Он только спать умеет, поросенок необразованный. Боги Трапезундские! За что вы меня обманули? Я просила у вас мужчину, а вы мне дали тряпку. Даже и мой новый знакомый профессор, и тот не в пример приятнее. Хоть рожа у пего кислая и фигурой он на засохшую селедку похож, да зато хотя солидность есть, говорит внушительно, ну, а этот Альсимка, я уж не знаю, чем только прельстил меня. Разве тем, что у меня борода, а у него нету? А кроме этого в нем ничего не найдешь. И зачем это Сатане его душа понадобилась? Впрочем, в аду и такие годятся: там ими улицу мостят заместо булыжника. Да мне-то каково жить с ним до тех пор! Просто тоска! Хоть спеть что-нибудь, с горя.
(Поет)
Ах, почто за меч воинственный Я мой посох отдала И тобою, дуб таинственный, Очарована была! Альсим
(просыпается)
