— Да делай ты что хочешь! Все равно в ближайшее время вылетишь оттуда. А я между тем намерен во что бы то ни стало скрутить этого человека-кота и отправить его вместе со всей его распроклятой лавочкой обратно — к самому концу времен.

В два прыжка я оказался между ним и Адамом. Эрике так и уставился на меня.

— Ты что, хочешь мне помешать? — удивленно спросил он.

— Боюсь, что да, — сказал я.

— Я же говорил, что ты перехватил мою добычу!

— Никакой твоей добычи я не перехватывал! Мне это, черт побери, и в голову не приходило! Но вот теперь я, кажется, действительно это сделаю.

— Но ты же понимаешь, что я никак не могу позволить тебе уйти, да еще с такой добычей?

— Нет, не понимаю.

Он вздохнул, помолчал и сказал:

— Ну хорошо. Тогда давай все выясним до конца.

И шипастый кожаный браслет мелькнул в воздухе — как раз там, где за мгновение до этого торчала моя голова. Я успел увернуться и несильно ударил его в горло. Страшных ударов по корпусу мне избежать удалось, но моя левая щека была вся исполосована острыми шипами. К моему удивлению, я сумел нанести ему двойной удар в солнечное сплетение, а потом как следует дать по шее и врезать коленом в физиономию, да еще и пристукнуть ладонью по макушке. И при этом я цитировал Паунда:

Жалобное пение день за днем — То Артемида поет, Артемида, Артемида от жалости вой подняла…

Внезапно Эриксу удалось схватить меня за запястье и швырнуть через всю комнату. Но теперь я уже куда больше, чем прежде, был искушен в особенностях этого пространства и, приземлившись на стену, ловко взбежал по ней вверх и сверху успел раз шесть ударить его прямо в лицо, прежде чем он очухался и начал отбиваться. Через несколько секунд он уже атаковал меня, и ему удалось нанести мне в подбородок удар такой силы, что я отлетел назад и упал. Но, к счастью, упал я плашмя и на потолок, тем самым оказавшись вне пределов его досягаемости.

Он тоже взбежал по ближайшей стене и мчался ко мне, но я уже успел прийти в себя и снова твердо стоял на ногах. Вот только координация движений у меня пока восстановилась не полностью. Однако и это пришло в норму, как только он набросился на меня.

Из жалости теряют листву леса, Из жалости гибнут нимфы мои, Из жалости злоба идет по земле, Из жалости даже апрель осквернен, Жалость — вот корень Зла и росток…

Я бил его по ногам. Дважды я лягнул его в живот, а потом он сделал сложный кульбит, схватил меня под колени и опрокинул назад; потом оседлал и попытался ударить локтем в гортань. Я перехватил его руку, стащил с себя и попробовал удушить. Но я переоценил свои возможности: он, продолжая откатываться от меня, как бы наматывал на себя мою руку, а потом сломал ее в локте, умудрившись ударить по ней ногой, которую успел высвободить.

И если ныне звери не пойдут за мною, Тому виною жалость будет:

Ведь жалость запрещает убивать…

Правой рукой я ткнул ему в глаза и в итоге высвободился, подпрыгнул, перекувырнулся в воздухе и благополучно приземлился. Однако он тут же снова набросился на меня, осыпая градом ударов. Я понимал, что долго мне не продержаться… Так что и не пытался защищаться; а когда он собрался применить свой смертельный захват, я просто нырнул в пустующее тело Пьетро, художника.

Он сразу заметил, как я (в теле Пьетро) поднялся на ноги в дальнем конце туннеля.

— Ну это уж совсем подлый прием! — возмутился он. — Что за дурной вкус — использовать клоны человека против него же самого!

Я только улыбнулся.

Все стало грязным в это время года, И по причине этой что чистоты искать?

Питая жалость даже к этой грязи, На свете как попало все растет…

Он швырнул в меня телом Ларса и стремительно бросился в атаку. Я отступал. Я уже миновал крючья, на которых раньше висели клоны. Я никогда прежде не заходил так далеко в Дыру. Спиной я чувствовал мощное сопротивление воздуха и, твердо решив не делать больше ни шагу в этом направлении, бросился плашмя на пол. И тут же надо мной, точно камень из пращи, пролетело тело несчастного Ларса.

Когда Ларе исчез в темноте, я быстро вскочил и увидел, что Эрике совсем близко и, вытянув руки, готовится снова схватить меня.

В последнее мгновение я успел-таки телепортировать себя на полметра влево, так повернувшись при этом, что теперь у меня появилась возможность нанести Эриксу страшный удар сзади по шее. За спиной у меня абсолютно ничего видно не было.

И больше мои стрелы дичи не разят И никого не убивают в честном поединке, Но все вокруг гниет.

Я пошел мимо груды тел ко входу в туннель. Стоявшая там Глория спросила:

— Так это, оказывается, ЕГО клоны?! Но как это возможно? Ведь ты единственный, с кем они генетически…

— Его лицо было однажды сильно изуродовано, а потом с трудом восстановлено хирургами, — сказал я. — Но мы с ним действительно когда-то были братьями. Близнецами.

ГЛАВА 8. НЕОЖИДАННЫЙ ПОЕДИНОК

И я пошел дальше и остановился точнехонько напротив Адама.

— Вот почему, Магфазер, мне так хотелось поговорить с тобой. Теперь ты, надеюсь, понял? Между прочим, мы оба могли бы избежать множества ненужных неприятностей — боли, бессмысленной траты времени… Теперь я отлично понимаю, зачем тебе нянька! Ты действительно порой ведешь себя как малое дитя.

— Извини, — сказал он смущенно, — но обстоятельства были так очевидны…

Я влепил ему пощечину — довольно-таки сильную, надо сказать, — и услышал, как Глория затаила дыхание.

Но он не сделал ни единого движения, чтобы защитить себя. Просто кивнул еще раз покорно и снова сказал:

— Извини.

Я повернулся к своему родному телу, телу Альфа; похоже, оно было еще живо.

— Сегодня почему-то все происходит одновременно, — заметил я. — Итак, завтра ты уже не будешь участвовать в бизнесе, поэтому я хочу получить обещанную мне память сегодня — чтобы иметь возможность повлиять на события в нужном нам ключе.

— И я очень высоко ценю эти твои намерения, — заметил Адам.

— Тогда давай не будем терять времени. Извлекай аптечку и побыстрее приводи себя в порядок, а то у меня к тебе масса вопросов накопилась.

— Хорошо, — сказал он, рывком поднялся на ноги и пошел на рабочую площадку.

Глория подошла ближе и взяла меня за руку.

— Ссссс, — сказала она.

— Ссс-сс, — ответил я.

— Дамми, пожалуй, действительно неважно выглядит.

— Ну, мне и самому пришлось сменить несколько тел, — заметил я. — Послушай, Адам совершил ужасное преступление: он выкрал то последнее, что осталось от наследия человеческой расы. Не говоря уж о других расах, которые надеялись пожить в этом обманном Раю. Зачем он украл эту шкатулку, Глория? В очередной раз чего-то недопонял?

— Нет, — сказала она. — Ему был нужен источник силы людей — та самая сингулярность, которая, как нам давно стало известно, последней согнется под ударами Большого Хруста.

— Не понимаю…

— Эффект Хруста был вычислен много веков назад. Адам же занимался тем, что просто без конца наполнял этот рог изобилия. И если бы он все это взял с собой, оставив остальное в том же положении, в каком он некогда его застал, то уже через секунду после перемещения обе части уравнения полностью восстановились бы.

— Но целая толпа этих пресыщенных обитателей Рая… Ведь все эти люди полагали, что смогут бесконечно долго прожить на границе вечного Хаоса… Их-то всех он зачем забрал?

Вы читаете Психолавка
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×