– Венди, я у главного входа, – спокойно сказал я. – Выведи детей на улицу. Немедленно.
Где-то во дворе лаял Виктор, теперь лай перешел в вой.
Я стал мелко стучать в дверь, но вскоре уже барабанил во всю силу.
Напуганная Венди отперла, все еще держа на руках Сару, которая улыбнулась, увидев меня. За ними стоял Робби, бледный от страха.
– Мистер Эллис, в доме, кроме нас, – никого…
Я отпихнул ее и зашел в офис, где за считанные секунды открыл сейф, вытащил небольшой пистолет тридцать восьмого калибра и, тяжело дыша, заткнул его за пояс слаксов, чтоб не напугать детей. От травы кружилась голова. Я направился к лестнице.
Проходя гостиную, я остановился.
Мебель снова переставили.
По всей комнате было натоптано пепельными следами.
– Мистер Эллис, вы меня пугаете.
Я обернулся:
– Выведите детей. Все в порядке. Я просто хочу кое-что проверить.
Сказав это, я почувствовал себя сильнее, как будто это я держал ситуацию под контролем. Страх преобразился в спокойную рассудительность и ясность, и теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что произошло это благодаря траве Марка Хантингтона. Не покури я тогда, не стал бы я вести себя так необдуманно и беспечно, а о том, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, что было там, в спальне, и думать не стал бы. Поднимаясь по лестнице, я почувствовал вот что: я ждал этого. Это как часть повествования. В жилах мягко пульсировал адреналин, хотя двигался я не спеша, взвешивая каждый шаг. Я схватился за перила, они помогали моему восхождению. Я был безучастен, как в трансе.
Взобравшись по лестнице, я свернул в темный коридор, ведущий к спальне.
Там было тихо. Когда глаза привыкли, я стал различать багровые оттенки полутьмы. Пройти по коридору я смог только благодаря растущей панике.
– Кто там? – спрашивал я в темноту хриплым, дрожащим голосом. – Кто там? – повторял я, медленно двигаясь по коридору к спальне.
Бра вспыхнуло и погасло, когда я прошел мимо.
Со следующим произошло то же самое.
И тут я кое-что услышал. Какое-то шарканье. Доносилось оно из-под двери спальни. И, стоя посреди темного коридора, я увидел, как полоска света, выбивающаяся из-под двери, исчезла, уступив место черноте.
И тут я услышал смех.
Я застонал. За дверью снова хихикнули.
Но смех этот не имел ничего общего с весельем.
Бра перестали мерцать, и единственный свет в коридоре исходил от луны, которая висела за окном, смотрящим во двор. Через него я увидел Виктора, он сидел напряженно, пристально уставившись на дом, как будто страж на посту («Но кто тогда противник?»), а за собакой открывалось залитое лунным светом, похожее на серебряное блюдо поле.
Хихиканье переросло в пронзительный вой.
Я вслепую пошел к спальне – ничего не видя, просто двинулся по стенке в нужном направлении.
Находясь уже буквально в двух шагах, я услышал, как открылась дверь.
– Эй! Кто там? Алле! – Голосу не хватало звука. Я полез под рубашку за пистолетом.
Вой прекратился.
Дверь раскрылась в темноту, и что-то выскочило оттуда.
Нечто поковыляло ко мне, но разглядеть его я не мог.
– Эй! – завопил я, а оно подпрыгнуло и пролетело мимо.
Я развернулся и бессмысленно замахал на него руками.
Тут захлопнулась дверь в комнату Робби.
Я уже держал пистолет в руке и на ощупь, опять-таки положась на стену, прокладывал путь в темноте, пока не дошел до двери.
– Мистер Эллис? – кричала снизу Венди. – Что происходит? Вы напугали детей.
– Вызови полицию! – заорал я так, чтобы нечто в комнате Робби услышало. – Набери девять-один-один, Венди, немедленно!
– Папа? – услышал я голос Робби.
– Все нормально, Робби, все в порядке. Выйдите только из дома. – Я старался, чтоб голос мой не дрожал.
Я задержал дыхание и открыл дверь.
В комнате было темно, и только луна скринсейвера отсвечивала с монитора.
