Сравнительное Богословие Книга 6

Но состоявшийся Человек не должен руководствоваться стандартными программами поведения и мышления, “добровольно” впихнутыми в его психику всеми доступными способами. Человечный тип психики естественным образом обеспечивает образ жизни и мышления не только соответствующий вышеуказанным принципам, но по праведности гораздо превосходящий последние: изучаемые религиозные “каноны” можно забыть и отбросить как отбрасывает костыли выздоровевший инвалид

.[347] Состоявшийся Человек даже не задумывается, вспоминая прописные “истины”, как ему поступать в той или иной ситуации, а принятие праведного решения для него не представляет никакого страдания (неприятных усилий), связанного с преодолением сопротивления животно-звериных стереотипов его психики и разнообразных «зомбирующих» программ культуры.

Буддийские «просветлённые» учителя, начиная работать с учениками, ставят задачу избавления учеников от тех психических проблем, которые не существуют у состоявшегося Человека: цель благонамеренная. Беда в другом: психика самих учителей не соответствует выставленной цели. Задача гуру — привести психику учеников к состоянию, когда те будут следовать основным благообразным “истинам” религиозной системы (а их столько, что можно легко перепутать с неограниченными возможностями праведной жизни состоявшегося Человека) без особых усилий над своей психикой. Последнее является признаком начала эффективного избавления от привязок- жажд, преодоления страданий.

Разница между Человеком и «просветлённым» буддистом в следующем. Человек осознанно, добровольно, непринуждённо и легко по своему благонравию и соответствующей ему религиозной убеждённости (внеконфессиональной вере Богу) следует неписанным законам праведности во всех случаях жизни

.[348] А «просветлённый» буддист по своей бессознательной безнравственности в отношении вопросов, не затрагиваемых буддизмом

[349] и безволию — непринуждённо и легко исполняет предписанные религиозной системой многочисленные стандартные программы «доброго» поведения и мышления. Но внешне поведение Человека (и даже лексика) и «просветлённого» буддийского «зомби» могут быть очень похожи. И в этой похожести путаются многие безвольные и слабые люди, натыкающиеся на “благородство” буддизма, в своей искренней внутренней устремлённости к идеалу Человечности. Но до буддийского «просветления» куда ближе и проще, чем до Человечности… и многие “ломаются” на буддийском “благородии”.

Естественно, что первые этапы Восьмеричного пути буддийского ученика связаны с проблемами снятия рецидивов принуждения — психических разногласий между алгоритмикой религиозной системы и алгоритмикой психики ученика сложившейся по жизни. Но прежде, чем приступить к дальнейшему анализу психотехник посмотрим некоторые параллели между психотехниками шаманизма и восточными ведическими психотехниками: общее и отличия.

От шаманизма до психотехник ведического Востока

Данный раздел представляет собой подборку цитат из книги Е.А.Торчинова «Религии мира: опыт запредельного»

,[350] Часть I «Ранние формы религии» (выделения жирным и сноски наши) и наши комментарии:

«В ходе развития шаманизма его психотехнический элемент еще более усиливается, и те типы шаманизма, которые, по существу, являются переходными от ранних форм религии к религиям чистого опыта

[351], стремятся к усилению роли психотехнического элемента, ведущего к трансперсональным переживаниям.

По нашему мнению, люди во все века, от шаманов до индийских йогинов и от орфиков и гностиков до «сайентологии», занимались экспериментами с психикой, стремясь поверить опытом доктринальные положения и догматические схемы, которые, в свою очередь, непосредственно или опосредованно также восходили к опыту и переживанию

[352]. Порой эти эксперименты приводили к созданию такого психотехнического чуда, как индийская йога, подлинная наука духовного делания, а порой — к появлению сомнительного «культа». В случае с шаманизмом (оставляя без ответа вопрос о том, не была ли и исходная космотеология основана на стихийном и неосознанном психотехническом опыте) избыточное присутствие в нем психотехнического фактора приводило к деформации исходной модели, к упадку шаманизма как четко определенного культурно-исторического явления и его перерастанию (по крайней мере, в некоторых регионах) в религию чистого опыта. Шаманизм был шаманизмом, пока психотехнический и космотеологический (архаический по своему характеру) аспекты его находились в гармонии и согласии

[353]. Но как только переразвитие психотехники привело к осознанию недостаточности старых мифа и космологии ни как формы описания нового опыта, ни как его концептуальной опоры, шаманизм вступил в кризис, приведший в отдельных случаях к появлению религий высшего порядка (характерный пример — даосизм)».

Мы писали во второй книге курса «Сравнительное богословие», разбирая тему шаманизма, что последний преследовал определённые управленческие цели в условиях архаичной культуры общинной магии. Повторим некоторые моменты этого.

Скорее всего на определённой стадии развития первобытного кровнородового общества, когда количество жизненно важной информации в эгрегорах родов и племён стало настолько большим, что её обработка и осмысление (а также и согласование этой информации с информацией, получаемой племенем с более высоких уровней духовной иерархии, чем родоплеменные эгрегоры) стала затруднительной вне вхождения в глубокие трансовые состояния — появилась необходимость в культуре шаманизма. При этом сама культура шаманизма является следствием:

· Во-первых, воздействия на психику людей племени всего массива накопленной в родоплеменных эгрегорах информации управленческого характера, от которой зависела безопасность кровнородовой общины и одновременно с этим низкого уровня понимания этой информации, что не позволяло моделировать будущее и своевременно предвидеть опасности с помощью интеллектуального анализа имеющейся информации.

· Во-вторых, невозможностью одновременного охвата всей необходимой эгрегориальной информации вследствие накопления больших её объёмов и крайней несогласованности в «расшифровке» этой информации даже если она была бы получаема в необходимых объёмах большим коллективом тех, кто имеет возможности доступа в более близкие ему по психическому складу фрагменты родоплеменных эгрегоров. То есть, даже при наличии такой информации, её невозможно было бы правильно обобщить из-за:

Ш слабо развитой системы кодирования информации (письменности практически на было, а символика ограничена и не однозначно понимаема разными людьми);

Ш слабо развитых интеллектуальных способностей древнего человека;

Ш несовершенной для всестороннего анализа и моделирования ситуации культурой мышления.

Выход оставался один: поручить всё вышесказанное кому-то одному, возложив на него такую обязанность как общественно полезное дело всей его жизни.

Было ли чёткое понимание важности такого поручения, либо всё происходило «на автомате» — особого значения не имеет. Но в определённый момент развития, перейдя к культуре шаманизма, и испробовав эту культуру на нескольких поколениях, древние, скорее всего убедились, что шаман лучше коллектива «знает» от духов что надо делать, а от чего надо воздержаться. После чего усилия общины стали направляться на поддержку шамана, как человека, которого «духи взяли к себе» в помощники.