стороны.
Верно. В рапортах не было не только этого. О том, что Каткарт собирался заняться порнографией, Бад тоже не сообщил. И о том, что кто-то побывал у него дома, – тоже.
– Ну я подумал, что это неважно.
– Сынок, неужели ты не понимал, что она может оказаться свидетельницей? Разве я тебя не учил обращать внимание на каждую мелочь?
Кэти Джануэй – голая, на холодном столе в морге. Взгляд застилает красная пелена.
– Да, учил.
– Тогда будь добр объяснить, чем ты занимался со времени нашей встречи за ужином – той самой встречи, на которой ты должен был сообщить мне и о мисс Джануэй, и о мисс Бенавидес?
– Пока проверяю связи Лансфорда и Каткарта.
– Сынок, неужели ты еще не сообразил, что связи Лансфорда никакого отношения к делу не имеют? Что нового тебе удалось узнать о Каткарте?
– Ничего.
Дадли, обернувшись к Ди Ченцо:
– Ну что, сынок, теперь видишь, что Бад не тот, кто тебе нужен?
Ди Ченцо вытаскивает сигару.
– Вижу. И вижу, что он – не ума палата. Ну так что, Уайт, сам ты-то как думаешь, кто пришил девчонку?
Красный седан, что он видел у мотеля, – и потом, на Кахуэнге.
– Не знаю.
– Коротко и ясно. Джо, я с твоего разрешения переговорю со своим другом наедине, хорошо?
Ди Ченцо выходит, на ходу закуривая сигару. Дадли прислоняется к двери.
– Извини меня, сынок, но вымогать деньги у проститутки, чтобы обеспечить чью-то несовершеннолетнюю любовницу. – это уж слишком. Я понимаю и уважаю твои рыцарские чувства, и в полицейской работе – это большой плюс, но ты переступаешь границы профессиональных обязанностей, а это недопустимо. Так что с этого момента ты отстраняешься от проверки Каткарта и Лансфорда и снова начинаешь прорабатывать Черный город. Мы с шефом Паркером теперь уже абсолютно уверены, что бойня в «Ночной сове» – дело рук наших задержанных или, в самом крайнем случае, какой-то другой банды цветных. Однако у нас еще нет ни оружия, ни машины подозреваемых, а Эллису Лоу необходим полный набор улик, чтобы у присяжных не возникло никаких сомнений. А наша дорогая мисс Сото говорить отказывается, и, боюсь, дело кончится тем, что придется устроить ей допрос с применением пентотала. Твоя задача – проверить и допросить негров, ранее осужденных за преступления на сексуальной почве. Необходимо найти людей, которым наша несвятая троица продала мисс Сото, и, полагаю, эта работа тебе по плечу. Сделаешь это для меня?
Каждое его слово – словно удар ножом.
– Конечно, Дад.
– Вот и молодец. Наведывайся время от времени в 77-й участок. А будешь писать рапорты – пиши как можно подробнее.
– Конечно, босс.
Смит открывает дверь.
– Не обижайся на меня, сынок. Я ведь добра тебе желаю. Ты это понимаешь?
– Конечно.
– Вот и хорошо. Я постоянно о тебе думаю, сынок. Шеф Паркер предложил мне назвать кандидатуры для повышения: я уже назвал Брюнинга и Карлайла, и, как только закроем дело «Ночной совы», думаю, к ним присоединишься и ты.
– Спасибо, босс.
– Хорошо. Да, сынок, вот еще что. Ты, конечно, уже слышал, что Дик Стенсленд арестован и что произошло это с участием Эда Эксли. Так вот: мстить ты не будешь. Надеюсь, ты хорошо меня понял.
Красный седан – то или не то?
Кто-то побывал в квартире Каткарта, обыскал, рылся у него в карманах -???
Сладкая Синди: «Дюк мечтал торговать порнухой».
Пушинка Ройко: «Носился с каким-то грандиозным планом».
Какой-то парень, похожий на Дюка, вербовал девушек по вызову. Дело о порнографии в Отделе нравов застопорилось. Мусорщик Джек, виртуоз в деле писания отчетов, махнул рукой на это дело и просится в команду «Ночной совы». И сам Расс Миллард считает, что дело – висяк.
А Бад обманул Дадли. Человека, которому обязан почти всем. И ни капли об этом не жалеет.
Если бы он сообщил о Кэти кому следует – сейчас она была бы жива. В приемнике-распределителе, перепуганная, несчастная, злая на весь свет и на него, Бада, особенно. Но живая. Читала бы журналы о жизни кинозвезд…
Тот сутенер, что продал ее Дюку. «Он заставлял меня делать это с мужиками…»
ЭКСЛИ, ЭКСЛИ, ЭКСЛИ, ЭКСЛИ, ЭКСЛИ, ЭКСЛИ, ЭКСЛИ…
