Сара подняла руку, чтобы снова постучать. Но рука застыла в воздухе. Из-за угла вышли двое мужчин. На одном из них был темно-коричневый костюм. На другом были свободные хлопчатобумажные брюки, белая рубашка и темный галстук. Девушка охнула. Ей показалось, что мужчина в коричневом костюме – Лайам. Но когда они прошли мимо, она поняла, что ошиблась.
– Что, если бы вообще не было такого понятия, как срок пребывания в должности? – спросил мужчина без пиджака высоким, пронзительным голосом.
– Что бы ты тогда делал?
– Это было бы чертовски плохо для меня. Я ведь тоже в комитете. Ты хочешь войти в него?
– Нет уж, спасибо. Я уже и так превысил предел участия в комитетах.
– Тебе следовало бы поучаствовать в работе этого комитета. Это очень полезно. И занимает не так уж много времени.
Сара заметила, что проходя мимо, мужчины критически оглядели ее с ног до головы. Девушка видела, как они исчезли за одной из дверей неподалеку от сидевших на полу студентов.
Она посмотрела на часы. Три тридцать. Понедельник. Вторая половина дня.
Только что закончился семинар профессора Нудинга. Все занятие Сара была рассеянна, никак не могла сосредоточиться. Все думала о предстоящем визите к доктору Кону.
«Ну что может случиться в самом худшем случае? – спрашивала она себя. – Он мог передумать или взял кого-то другого».
Ерунда!
Некоторые люди всю жизнь живут так, как ее брат Гарри летает на планере – взбирается на холм повыше и летит, не думая о том, куда понесет его ветер, наслаждаясь самим процессом полета.
Сара относилась к другому типу людей. Она всегда была склонна все усложнять.
– Ты всегда стараешься идти своим путем, – сказал ей Гарри, после того, как она потеряла работу в Нью-Йорке и призналась ему, что не знает, что делать дальше. Не то чтобы девушка ждала от него совета, нет. Но она запомнила его слова.
Сара тратит больше времени на размышления, чем на выполнение задуманного – это еще один перл мудрости ее брата. Гарри был журналистом. Путешественником. Планеристом.
Сара поняла, что действительно любит все обдумывать. Наверное, именно поэтому она избрала психологию своей специализацией. Никто и никогда не обвинял ее в том, что она спонтанна, импульсивна, что она действует под влиянием чувств. Но Сара знала, что люди, действующие под влиянием минуты, далеко не всегда счастливы.
Девушка снова постучала в дверь офиса Мильтона Кона. На этот раз посильнее.
Внутри было тихо.
В комнате горел свет. Сара откашлялась. Повернула стеклянную ручку и открыла дверь. Заглянула в кабинет. Дубовый стол, заваленный бумагами. Компьютер. Принтер на низком столике позади письменного стола. Множество книг. Почти все в твердых обложках. Медная вешалка в углу. На вешалке ничего, кроме зонтика на верхнем крючке. Ряды серых металлических ящичков.
За столом никого. Компьютер выключен.
– Добрый день! – голос Сары тихий и высокий.
Сквозь открытое окно светило послеполуденное солнце. Сара сделала несколько шагов по комнате и тихо закрыла за собой дверь. Через окно ей видно здание факультета лингвистики, сияющее золотом в отраженных солнечных лучах.
В коридоре послышались шаги. Смех. Сара отвернулась от окна и посмотрела на бледно-зеленую стену в глубине кабинета. На ней укреплены два длинных ножа. Они расположены кончиками друг к другу, словно это не ножи, а рапиры для фехтования. Серебряные лезвия блестели. «Это не кухонные ножи, – неожиданно поняла девушка. – И не ножи для резьбы по дереву. Это оружие».
– Привет! Доктор Кон! Кто-нибудь...
Сара сделала несколько шагов к двери, что вела в глубь офиса. В следующей комнате виднелись ряды книжных полок. На полу ковер винного цвета.
На ковре пара коричневых туфель.
Туфли повернуты носками вверх. Темные носки.
Ноги в коричневых брюках.
– Ах!
Сара удивленно заморгала. Потом поняла, что это мужчина.На полу. Мужчина лежит без движения на полу.
Мертвый доктор Кон лежит на полу своего офиса.
– О-ох!
Ее охватила паника. Сердце сильно застучало. Девушка повернулась, чтобы уйти. И поняла, что не может. Она глубоко вдохнула и задержала дыхание. Пристально посмотрела на ножи на стене, надеясь, что сердце успокоится. Потом подошла к двери, что вела в глубь офиса.
– Ох! Привет!
Мильтон Кон, в белой расстегнутой рубашке, на полу своего офиса. Он лежит на спине. В каждой руке по гантели. Руки двигаются. Вверх, вниз. Вверх, вниз.
Вот он застонал и улыбнулся Саре. Лицо у него красное. Руки выглядят более мускулистыми, чем она
