По завершении операции я о вас похлопочу, слово офицера. Вы, ваша гражданская супруга, ее дочь, вы ничем не будете отличаться от остальных гражданских и военных чинов на базе.
– Спасибо, – сухо, по-деловому поблагодарил я. Напрасно Арсений Игоревич помянул Клару и Машеньку. Я изо всех сил старался о них не вспоминать сейчас, а он напомнил. Какие у генералов планы относительно них, моих любимых женщин? Бультерьеру подписан смертный приговор во имя «Дела Секретарши», а что станется с Кларой и Машенькой?..
– Подскажите, пожалуйста, как до баньки добраться?
– А?.. Простите, Арсений Игоревич, задумался. О чем вы спросили?
– Где у вас тут банька?
– Сауна в спорткомплексе. Вы там были сегодня утром, там мы с вами и познакомились. Могу проводить, если прикажете, но только хожу я, пардон, не столь быстро, как хотелось бы. Нога, знаете ли, хромая тормозит, и голова периодами начинает сильно кружиться, сказываются последствия сотрясения мозга...
Глава 3
Я – художник
«– Кто за вас болеет в зале, Владимир? – спросил юный ведущий, радушно оскалив крупные ядовито-белые зубы.
– К сожалению, никто, – я изобразил чуть виноватую полуулыбку. – Приехал на игру я один, в Москве ни друзей, ни знакомых.
– Вы художник, Владимир? – сменил тему юноша, сверкнув стеклами очков и убирая оскал с худощавого лица.
– Самоучка, – я смутился, потупился и начал вроде оправдываться. – Поселок у нас маленький, долгими зимними вечерами делать нечего, вот и пристрастился к акварельным краскам. А вообще, я на инвалидности, пенсионер, так сказать.
– Вы регулярно смотрите нашу игру по телевизору?
– Стараюсь. Поселок у нас маленький, общей телевизионной антенны нету, а с комнатной телевизор не всегда ОРТ ловит.
– Расскажите, как же вам удалось попасть к нам на игру?
– Поселок у нас хоть и маленький, но телефон есть. Заказал через район переговоры с Москвой, телефонистки долго не могли прозвонить номер, который вы сообщаете в конце программы, но в конце концов меня соединили, я ответил на вопросы и вскоре получил приглашение принять, так сказать, участие.
– Какую сумму вы рассчитываете выиграть?
– Миллион.
– Смелое заявление.
– Как я уже говорил, поселок у нас маленький, делать особенно нечего, а пенсии мне хватает. Если не пишу картины, то читаю. Библиотека у нас при школе большая, хоть и поселок маленький, и школу давно в район перевели, а библиотека осталась, пожалуйста, пользуйся.
Зрители в зале зааплодировали. Непонятно чему, то ли тому, что я сообщил про закрытую школу, то ли сообщению о доступной всякому большой библиотеке в маленьком провинциальном поселке. На мой сторонний взгляд, режиссер, который командовал аудиторией, дал отмашку к аплодисментам не вовремя.
– Первый вопрос, – оживился юноша-ведущий, наклоняясь к плоскому монитору LG. – От чего учит не зарекаться русская поговорка? От сумы и от тюрьмы, от судьбы и лебеды, от скуки и лабуды, от крупной суммы в конвертируемой валюте.
В зале раздался дружный смех, и, вторя идиотскому настроению публики, юный ведущий растянул до ушей лягушачий рот.
– Вариант «А», от сумы и от тюрьмы, – ответил я, заметно волнуясь.
– Правильно! И вы заработали сто рублей...»
Я нажал кнопку ускоренной прокрутки видеозаписи. В кассетоприемнике видюшника весело гудело, на плоском экране убийственно дорогого телеящика мы с ведущим комично задергались, замелькали цифры внизу кадра: 200, 300, 500 рублей, «несгорающая» тысяча. Промелькнула рекламная вставка, 2000, 4000, мы с ведущим выпили чая, он его похвалил, 8000, 16 000, вторая «несгораемая сумма» – 32 000, опять реклама, и опять я, я не дергаюсь, сижу окаменевший, задумчивый, задергался, смешно размахивая единственной пятерней, 64 000, калейдоскоп крупных планов, то моя физиономия, то ведущего, 125 000, камера панорамирует по зрительному залу, снова я в кадре, 125 000, анонс программы «Время», рекламный блок, коротко мы, я и ведущий, теперь крупно я, а теперь он... Отпускаю кнопку ускоренной перемотки.
«– Вопрос на пятьсот тысяч рублей. Напоминаю вам, Владимир, вы можете забрать выигранные деньги в любой момент, но только до того, пока я не принял у вас ответ. Если вы сейчас ответите правильно на четырнадцатый вопрос, заработаете полмиллиона. Если дадите неверный ответ, потеряете сто восемнадцать тысяч. Несгораемые тридцать две тысячи у вас останутся. Также у вас сохранены все три подсказки – пятьдесят на пятьдесят, помощь зала и звонок другу. Играем?
– Послушаем вопрос, – я скромно потупился.
Аплодисменты, звучит тревожная музыка, ведущий зачитывает вопрос:
– Кому принадлежат слова: «Лишь некоторые люди задумываются чаще двух-трех раз в год; я снискал международную признательность, делая это раз или два в неделю». Варианты ответов: а – Уинстон Черчилль, б – Бернард Шоу, ц – Курт Воннегут, д – Стивен Спилберг.
Я вздыхаю порывисто, провожу запястьем здоровой руки по взмокшему лбу.
– Давайте рассуждать логически, – говорю я, глядя на свой монитор.
– Давайте, – охотно соглашается ведущий.
– Спилберга и Воннегута отметаем сразу.
– Почему? Объясните вашу логику.
– Оба они американцы, а в цитате чувствуется чисто английский юмор. Значит – или Черчилль, или Шоу. – Я поднимаю глаза на ведущего.
– Вы ждете от меня совета? Я не имею права вам подсказывать, но вправе напомнить, что вы в двух шагах от миллиона и у вас есть все три подсказки.
– Честно говоря, я не знаю ответа.
– Вы забираете деньги?
– Нет, я беру подсказку. Пятьдесят на пятьдесят.
– Уважаемый компьютер, уберите, пожалуйста, два неверных ответа.
Тишина в зале, звуковая отбивка, и Спилберг с Воннегутом исчезают. Аплодисменты...»
Я не тот, который на экране, а тот, который у телевизора, с пультом управления в руке, имеющей кисть, смещаю указательный палец с кнопки ускоренной перемотки, на кнопочку замедленного, «покадрового», просмотра.
«...Крупным планом лукавая физиономия ведущего.
– Владимир, вы мыслите в правильном направлении, продолжайте рассуждать логически.
– Я, пожалуй, возьму вторую подсказку. Давайте спросим у зала.
– Давайте! Уважаемые зрители, помогите, пожалуйста, Владимиру сделать выбор, проголосуйте за один из двух оставшихся вариантов. А мы с вами, Владимир, пока идет голосование, давайте выпьем еще чаю. «Майский чай», натуральный индийский чай, собранный вручную, поможет вам обрести твердость духа в нужную минуту. Голосование закончено, взгляните на монитор, за Уинстона Черчилля проголосовало сорок восемь процентов аудитории, за Бернарда Шоу сорок семь процентов, четыре процента думают, что это все-таки Курт Воннегут, и один, видимо, поклонник Стивена Спилберга, вопреки всему проголосовал за любимого кинорежиссера.
Аудитория смеется, оператор укрупняет мое лицо, я страдаю.
– Владимир, как видите, мнения поделились практически поровну между Черчиллем и Шоу.
– У Черчилля больше на процент.
– Вы знаете, что наша аудитория иногда ошибается?
– Знаю.
