– Я, словно рабыня, замкнута в каменных стенах, меня охраняют со всех сторон, каждое мгновение за мною следят, а соглядатаи мои – вся прислуга, вся стража, все подруги, Люмбэр, весь Дворец Любви, весь Дворцовый Комплекс. Иногда мне кажется, что даже золотые львы за мной наблюдают, поворачивая мне вслед свои оскаленные морды. Однажды я поняла, что это от тебя все так ревностно меня оберегают! А я с детства привыкла к просторам и к свободе. Здесь я – дорогая вещь, я – раба любви!
Девушка тяжело вздохнула, а ДозирЭ подумал: «Как красиво она это сказала: „раба любви!“»
– Но я готова была бы привыкнуть к этому: человек ко всему привыкает. Однако есть неугомонный мужчина, который не оставляет меня в покое, тревожит мою душу, каждую ночь взывает ко мне: «Давай всё бросим, давай убежим!» Мужчина, которого я люблю, который, несомненно, заменит мне собой все. Это ты!
«О!» – только и произнес молодой человек, рухнул в каком-то бушующем восторге на колени и тут вновь почувствовал на своем лице слезы, но ему не было стыдно. Он приблизил к себе люцею. И так они долго стояли, обливаясь блаженными счастливыми слезами. Неустрашимый воин Белой либеры и самая прекрасная девушка Авидронии.
Когда ДозирЭ вернулся к золотым львам, Одрин и Семерик уже ушли, его поджидал только Идал.
– Где ты был? – равнодушно поинтересовался он.
– Встретил знакомого по лагерю Тертапента, – выложил молодой человек заранее заготовленный ответ.
Вскоре друзья покинули стол Инфекта, чтобы вернуться туда, где пировала Белая либера. По пути, у Серебряной лестницы, чуть в стороне, они заметили воина, похожего на Одрина. Он разговаривал с каким- то Вишневым, и оба были взбудоражены. Объясняя что-то друг другу, они едва не кричали и возбужденно жестикулировали. ДозирЭ по фигуре и манере держаться узнал Сюркуфа. Заметив приближающихся ДозирЭ и Идала, собеседники поспешили укрыться в буйно разросшихся кустах акации.
– Не доверяй Одрину, – сказал Идал. – Этот отпрыск вельможного дорманского рода не так прост, как может показаться на первый взгляд, поверь мне, рэм. Рано или поздно он доставит тебе самые ужасные неприятности, а меня не будет рядом, и, следовательно, я ничем не смогу тебе помочь.
ДозирЭ только кивнул головой, показывая, что отнесся внимательно к словам друга, однако на самом деле думал совсем о другом. Он витал в облаках таких головокружительных фантазий, каких Идал не мог и представить.
Белоплащные вернулись к столу Белой либеры. Одрин сидел вместе со всеми, в тесном кругу изрядно захмелевших друзей и раскрасневшихся люцей и весело пировал, поднимая кубок за кубком. «Наверное, у Серебряной лестницы был не он», – подумал ДозирЭ.
Уже зарождалось утро. На смену сухому и душному воздуху ночи пришла блаженная прохлада. На небе, у горизонта, вспыхнула темно-бордовая полоска, а Хомея поблекла и скрылась. В Дворцовом Комплексе Инфекта заканчивалась первая ночь пышного многодневного пиршества.
Глава 39. Идал Безеликский
Минул месяц. Празднества окончились и успели забыться, а потом как-то незаметно в душах авидронов поселилась тревога. С каждым днем она росла, овладевала умами и распространялась так же быстро, как мор, захватывая без осад и штурмов город за городом, селенье за селеньем. И было от чего прийти в смятение. Авидронию со всех сторон обступали враги, благословленные Берктолем и, кто знает, какими еще тайными могущественными силами. Всё еще были сильны иргамы и, мало того, готовились к решительному наступлению, а ужасные флатоны уже не скрывали своих злобных намерений, открыто грозили с далеких туманных берегов и собирали миллионные армии свирепых неутомимых воинов. Всё это не могло не вызывать крайней обеспокоенности и даже страха. Жители были взбудоражены, как никогда прежде, а кое-кто уже поспешил обвинить Инфекта в крупных стратегических просчетах.
Божественный в поте лица своего занимался государственными делами, вставая с рассветом и ложась глубоко за полночь. Большую часть времени он уделял возведению укреплений и увеличению авидронской армии, хотя и не забывал заботиться о благополучии жителей городов и поселений. А еще готовился к отъезду в Иргаму, чтобы там возглавить авидронское войско в решающем сражении, срок которого, по его мнению, приближался.
ДозирЭ послали в грономфскую Эврисаллу для новоиспеченных сотников, где он должен был изучить множество военных трактатов, познать основы тактики и стратегии, получить практические навыки в управлении конной аймой. Однако поскольку время наступило смутное, а потери Белой либеры, несмотря на старания Инфекта, так и не были в должной мере восполнены, срок обучения ДозирЭ сократили с одного года до нескольких месяцев.
Идал, сняв белый плащ, переселился в Старый город – в свой родовой дворец. При этом он любезно предложил ДозирЭ разделить с ним удобства и роскошь дворцовой жизни, для чего выделил другу лучшие гостевые покои, в которых когда-то останавливалось немало высокородных особ, неизмеримо более знатных, чем простой сотник, пусть даже и белоплащный. Обучение в Эврисалле освобождало ДозирЭ от выполнения ежедневных воинских обязанностей и не требовало присутствия в казармах, к тому же, как известно, с некоторых пор он не имел собственного жилища. Поэтому он без церемоний воспользовался приглашением Идала и тут же при помощи Кирикиля переехал к нему.
Дворец Идала был небольшим – всего около пятидесяти помещений, вместе с купальнями, конюшнями и кладовыми. Места он занимал ровно столько, сколько находилось под строениями, – ни сада, ни даже своего дворика у него не было. Впрочем, этим недостатком страдали почти все здания Старого города, не говоря уже о дворцах, примыкающих к «Дороге Предков» – самого престижного для проживания места в Грономфе. Стоимость земли здесь была такой, что только самые богатые авидроны могли позволить себе рядом с жилищем обустраивать парки, сады или какие-то другие разорительные излишества. Тут возводили только узкие здания, и они тянулись вверх, иногда насчитывая пять-шесть ярусов, не говоря уже о башнях, мудреных хиронах и сложных декоративных надстройках. Красота этих дворцов, одни из которых были воздвигнуты сто лет назад, другие совсем недавно, потрясала воображение даже авидронских интолов и инфектов.
Когда-то к жилищу Идала прилегал просторный полудикий парк, который был разбит так, как принято в Яриаде, – то есть сохранял естественный рельеф ландшафта. Лет пятьдесят назад предки Идала не выдержали давления, которое на них оказывали щедрые грономфские толстосумы, и продали всю не занятую постройками землю, получив взамен столько золота, сколько захотели. Теперь на месте яриадского парка высились десятки других роскошных дворцов, поигрывая затейливыми узорами тектолитовых плит, а земля под ними стоила в сотни раз дороже, чем тогда.
Справа от жилища Идала громоздился дворец Седермала – бывшего Великого Полководца, который сейчас находился в Иргаме, слева возвышалось утонченное и изящное здание, принадлежащее богу искусств Неоридану Авидронскому. Напротив, через дорогу, располагался дворец Лунгрерада Удолийского. Этот чопорный, весь в золоте, дом соседствовал с великолепным дворцом никому не известного эжина, которого считали тайным работорговцем и богатейшим человеком, наверное, потому, что он годами не жил дома, а хорошо одетые и откормленные слуги вели скрытный образ жизни и весьма уклончиво отвечали на все вопросы о местонахождении хозяина и о его занятиях.
Идала – нового владельца дворца на «Дороге Предков», в общем-то следовало бы называть Идалом Безеликским, поскольку род его изначально владел обширными родовыми территориями, был весьма знатен и в древние времена находился во главе могущественного и многочисленного авидронского племени. После знаменитой «родовой реформы» Радэя Великолепного, когда территориальное деление упразднили, а управление в стране окончательно централизовали, у родовой знати отобрали владения, подданных, все привилегии, титулы и даже запретили использовать вторые части их имен, которые в большинстве случаев указывали на местность, которой они владели. Влияние племенных кланов на жизнь страны в значительной степени ослабло, недовольных, не мудрствуя, быстро переловили и казнили. Привилегированной знатью теперь стали эжины – почетные граждане страны. Этот титул, дарующий множество дополнительных прав, присваивался интолом за большие заслуги и был наследственным. Эжинами становились воины, которые совершали подвиг или дослуживались до цинитая. Достаточно быстро получали этот титул разбогатевшие авидроны, потому что стремление к богатству в Авидронии поощрялось, а богатый человек, если богатство его было нажито праведным путем, по мнению авидронских мудрецов, заслуживал всяческого уважения. Круг эжинов пополняли военачальники, росторы, тхелосы, жрецы, лекари, зодчие, скульпторы, художники,
