Засекреченная Курская битва. Неизвестные документы свидетельствуют

награжденных полководческим орденом Кутузова 1-й степени были М. Е. Катуков, П. А Ротмистров, И. М. Чистяков и даже В. Д. Крючёнкин. Единственным из командармов Воронежского Фронта — активных участников оборонительной операции, кто не был удостоен этого полководческого ордена, оказался генерал-лейтенант А. С. Жадов. Впоследствии, другим указом, он был награждён орденом Красного Знамени. Таким образом, Верховный ясно указал на его недоработки и личную ответственность за слабую подготовку войск и неудачный ввод армии в сражении.

О действиях нашей авиации при поддержке наземных войск, особенно в районе Прохоровки, разговор особый. Командованию 2-й ВА не удалось в этот день в полной мере обеспечить прикрытие контрударной группировки двух гвардейских армий, а также нанести чувствительный урон войскам противника, оборонявшимся перед их фронтом. Мало того, 12 июля лётчики генерала С. А. Красовского, особенно штурмовики, систематически наносили бомбоштурмовые удары по войскам почти всех армий, перешедших в наступление. Пушками, эрэсами и кумулятивными бомбами «илы» обрабатывали все подряд: танковые клинья 18-го и 29-го тк, прорывавшиеся к совхозу «Октябрьский», пехоту 95-й гв. сд, сдерживавшую эсэсовцев в излучине, маршевые колонны в тылу, корпусные и дивизионные КП и НП, причем одни и те же районы расположения наших войск попадали под бомбежку собственной авиации по нескольку раз в день. Приведу ряд донесений, обнаруженных в боевых документах.

— 12.11 25 наших самолётов бомбили 11-ю гв. мбр, а в 12.30 произвели налёт ещё 30 самолётов. Имеются жертвы. В ночь на 13 июля У-2 реактивными снарядами подверг бомбёжке части этой же бригады (ЦАМО РФ, ф. 5 гв. ТА, оп. 4982, д. 21, л. 6 — 10);

— 12.15. 3 левофланговых Ил-2 из группы 18 штурмовиков сбросили 15 авиабомб и обстреляли из «PC» мотоциклетный батальон 2-го гв. Ттк в районе с. Жимолостное (ЦАМО РФ, ф. 3400, оп. 1,д. 3, л. 69; ф. 426, оп. 10753, д. 65, л. 31);

— в 13.00 штурмовики Ил-2 бомбили боевые порядки танковых бригад 29-го тк у совхоза «Октябрьский» (ЦАМО РФ, ф. 332, оп. 4948, д. 70, л. 136);

— в 15.30 в районе х. Львов наша авиация бомбила двигавшийся на марше 1-й мотострелковый батальон 11-й гв. мбр 5-го гв. Змк. Ранен 1 человек (ЦАМО РФ, ф. 332, оп. 4948, д. 70, л. 137 обр)

— 17–18 часов штурмовики Ил-2 бомбили боевые порядки 92-й гв. сд. (ЦАМО РФ, ф. 48 ск, оп. 1,д. 2, л. 17);

— 18.20. 22 Ил-2 бомбили и обстреливали штаб 48-го ск в с. Шахово (ЦАМО РФ, ф. 426, оп. 10753, д. 65, л. 31);

— в 19.00 наша штурмовая авиация бомбила и штурмовала боевые порядки 26-й гв. тбр 2-го гв. Ттк, несмотря на то что сигналы с земли «Свои войска» подавались несколько раз (ЦАМО РФ, ф. 26, оп. 1, д. 18, л. 17 обр);

— 20.30. 6 Ил-2 обстреляли и бомбили расположение штаба 48-го ск в с. Шахово (ЦАМО РФ, ф. 426, оп. 1, д. 65, л. 31);

— в 20.00 командование 2-го гв. Ттк было вынуждено специальным донесением обратить внимание командования фронтом на то, что в течение дня собственная штурмовая авиация несколько раз бомбила боевые порядки и расположение корпуса и просило принять экстренные меры к недопущению подобного безобразия[529].

Нередко, проводя бомбардировку или штурмовку объектов или участков фронта, летчики не обращали внимания на подававшиеся сигналы своими войсками. Дело доходило до того, что на отдельных участках 69 -й А стрелковые подразделения специально не указывали ракетами и полотнищами линию фронта, опасаясь попасть под собственные бомбы. Доведенные до отчаяния, отдельные соединения «отгоняли» свои самолеты огнем стрелкового оружия. Процитирую пункт из приказа командующего 5-й гв. ТА № 0193 от 16 июля 1943 г.:

«4. В 24-й гв. тбр из всех видов стрелкового вооружения 14.07.43 г. велся сильный и беспорядочный огонь по нашим самолетам „Ильюшин-2“, идущим после выполнения задания по штурмовке противника на свои базы. В то время как эти самолеты шли на малых высотах и чётко были видны опознавательные знаки — „Звёзды“»[530].

Это лишь небольшая часть того, что происходило 12 июля, и не только в воздухе. Командующий Воронежским фронтом в одном из своих приказов требовал:

«…Особенно часты случаи ударов авиации по расположению своих войск.

Приказываю:

4. Командующему 2-й воздушной армией проверить качество инструктажа экипажей перед вылетом на боевое задание, знания штабами авиачастей и соединений наземной обстановки»[531].

С подобными проблемами сталкивалось и командование вермахта. Лётчики люфтваффе бомбили свои войска, обстрелы с земли разведывательных самолётов, даже Хе-126, которые по внешнему виду не были похожи ни на один советский самолёт. Но количество этих ЧП в войсках противника было значительно меньше. По крайней мере данных о том, что 8-й ак бомбил по нескольку раз на дню КП 2-го тк СС или 48-го тк, нет. О причинах такой неразберихи уже говорилось выше. Это и отсутствие авианаводчиков, и громоздкая, неэффективная система вызова авиации передовыми соединениями и слабая подготовка экипажей, низкая оперативность штабов армий и фронта при передаче информации о наземной обстановке авиасоединениям, а также элементарная неспособность ряда командиров полков и дивизий 2-й ВА организовать боевые действия собственных частей.

Вместе с тем следует обратить внимание и еще на один немаловажный момент, который отрицательно влиял на действия нашей авиации. Старшие офицеры и генералы в горячке боя, а часто в силу неумения правильно оценить ситуацию, физические возможности летного состава, без учета динамики боя наземных частей отдавали приказ «немедленно», «сейчас же» нанести удар по определенным районам. В результате происходили те чрезвычайные происшествия, о которых говорилось выше. В отчете о действиях 2-й ВА в ходе июльских боев 1943 г. её начальник штаба генерал-майор Качев писал:

«…Частые изменения противником направлений ударов танковых групп вынуждали „дёргать“ авиацию. В результате мы не давали возможности экипажам и группам подготовиться к удару или истреблению в воздухе и, как следствие этого, случаи штурмовки своих войск.

Авиация должна иметь определенный минимум времени для того, чтобы подготовиться к боевым действиям. Спешка пользы не даст»[532].

К сожалению, приходится признать, обо всем этом было давно известно советскому командованию, но существенно изменить ситуацию, даже после Курской битвы, не удалось.

Несомненный интерес для читателей и особенно исследователей представляет точка зрения противоположной стороны на события 12 июля. Процитирую итоговый доклад 4-й ТА за этот день:

«Оценка положения. Неприятель атаковал 12 июля по крайней мере частями 9 танковых и моторизованных корпусов и многими стрелковыми дивизиями нашу 4-ю ТА по всему её фронту. Центры вражеских атак на обоих флангах — севернее Калинина и западнее Прохоровки, а также в районе Верхопенья. К тому же враг на сегодняшний день ввёл 2 новых танковых корпуса в районе Прохоровки (18-й тки 29-й тк) и передвинул 10-й тк, вероятно, в район Новенькое. Все попытки врага смять фланги танковой армии были устранены в тяжелейших оборонительных боях. Частичные атаки против северного крыла 167-й пд, плацдарма дивизии „Мёртвая голова“, северного фронта 48-го тк, 52-й ак южнее Пены были отражены, и в настоящее время контратаки ещё продолжаются для устранения местных прорывов.

В частности: правое крыло 167-й пд после перехода р. Липовый Донец во взаимодействии с левым