— Совершенно верно, — взял на себя ответ рыцарь. — Правда, происходит такое пока только в самых отдаленных и глухих поселениях — по соседству с горами или непроходимыми дебрями. Люди уверяют, что своими глазами видели разных тварей, вышедших прямиком из детских сказок и древних преданий. Таких как гоблины, лешие и даже феи. — Он презрительно фыркнул. — Даже я не настолько туп, чтобы принять все их россказни за чистую монету! Думаю, все эти слухи распускают деревенские пьяницы и досужие сплетницы.
— Думаешь ты скорее всего правильно, — задумчиво проговорила Мелия, — но меня тревожит сам факт появления и распространения подобных слухов. Особенно сейчас. В неспокойные времена люди всегда более склонны к суеверным страхам. Не зная истинных причин недородов и эпидемий, они ищут объяснений в старинных легендах. — Глаза ее сверкнули сумрачным огнем. — Либо обращаются к новым религиозным течениям.
Фолкен недоверчиво покосился на собеседницу.
— Возник новый культ, — кивком подтвердила она. — Новый и таинственный. И он постепенно набирает силу. Бард провел ладонью по волосам.
— Ничего не понимаю, — признался он после короткой паузы. — Все религиозные культы, связанные с мистериями, имеют древние корни и пришли в доминионы много веков назад с другого континента, отделенного от Фаленгарта Южным морем. Откуда же тогда взялся новый?
Мелия оправила платье и в упор посмотрела на Фолкена.
— Хороший вопрос, — одобрительно кивнула она. — Я бы многое отдала, чтобы узнать на него ответ. Насколько мне удалось выяснить, приверженцы Культа Ворона обязаны отказаться от своих душ и вверить их попечению божества. Хуже того, они проповедуют ничтожность бренной жизни и верят, что в смерти воссоединятся с Великим Вороном и познают вечный экстаз в его объятиях.
— Исключительно удобная догма, — ехидно заметил Фолкен. — Выходит, жрецам культа нет надобности разъяснять пастве всякие насущные проблемы; напротив, им даже на руку трудности, позволяющие с легкостью вербовать новых адептов.
Щеки леди Мелии зарделись от гнева.
— Вот именно! — негодующе воскликнула она. — И последствия просто ужасны! Приверженцы Культа Ворона апатичны и даже не пытаются бороться с обрушившимися на них напастями. Зачем цепляться за жизнь, если жрецы обещают посмертное блаженство? Для поклоняющихся Ворону жизнь ничего не значит. Значение имеет только смерть! — Рука Мелии непроизвольно сжалась в кулак. — Извращенцы проклятые! — добавила она с ненавистью.
Фолкен задумчиво потер подбородок затянутой в черную перчатку рукой и печально склонил голову.
— Увы, ты права, — с грустью произнес он. — Я тоже вижу в появлении Культа Ворона еще один признак приближения смутных времен. Что ж, — вздохнул бард, — по крайней мере не нужно больше гадать, куда податься. Полагаю, никто не станет возражать, если мы как можно быстрее отправимся в Кейлавер и доложим Совету Королей обо всем, что нам удалось узнать.
— Погоди минутку, Фолкен, — вмешался Бельтан. — Ты же еще не поведал нам, где побывал и что увидел. Или ты позабыл поставить нас в известность?
Выцветшие голубые глаза барда затуманились.
— Ни о чем я не позабыл, — проворчал он. — Беда в том, что я сам толком не разобрался во всем, что видел, слышал и узнал за время странствий. И пока не разберусь, говорить ничего не стану. Скажу только, что долог и труден был мой путь. И прежде чем добраться до Рунных Врат, хранящих скрытый в бездне Имбрифейла Мрак, пришлось преодолеть мне Фол Трендур, ущелье Теней и много других преград.
Бельтан и Мелия молча уставились на барда. По спине Трэвиса пробежал холодок. Только теперь он понял, почему встретил в Зимней Пуще возвращающегося из опасного путешествия за пределы Железных Клыков Фолкена!
Бард вышел из задумчивости.
— Сегодня я вам больше ничего рассказывать о своих приключения не буду, а вот показать кое-что покажу. Полагаю, тебя это особенно заинтересует, Мелия. Да и мне не помешает выслушать чужое мнение. — Он достал из котомки завернутый в тряпицу предмет и положил на плоский камень. — Я нашел это в ущелье Теней!
Движимый любопытством, Трэвис поднялся и подошел поближе. Фолкен развернул тряпицу и показал всем свою находку. Ею оказался вырезанный из твердого белого камня диск размером примерно с ладонь, на поверхности которого серебрился странный символ:
Ломаная трещина проходила через центр диска, разделяя его на две половинки. Мелия внимательно осмотрела артефакт со всех сторон и задумалась.
— Похоже на связанную руну, — высказалась она наконец. — И очень, очень древнюю, поскольку искусство связывания рун было утрачено в Фаленгарте много веков тому назад.
— Я тоже так решил, — кивнул бард, — и очень рад, что наши мнения совпадают. В рунах я разбираюсь слабо, но все же считаю…
Дальнейшие его слова слились в ушах Трэвиса в неразборчивое бормотание. Он не мог оторвать глаз от руны. Поверхность камня выглядела безупречно гладкой. Кончики пальцев зачесались от нестерпимого желания прикоснуться к ней и ощутить собственной кожей ее манящую белизну. Не отдавая себе отчет в том, что делает, Трэвис вытянул правую руку и дотронулся до камня.
Рунный диск окружило голубое сияние, а серебристый символ в центре вспыхнул ярким белым пламенем. В то же мгновение чей-то голос в мозгу Трэвиса произнес одно-единственное незнакомое слово:
«Кронд!»
Но самое удивительное заключалось в том, что в отличие от слова ему был хорошо знаком произнесший его голос. Это был голос Джека Грейстоуна!
Вскрикнув от неожиданности, Трэвис отдернул руку и отступил на шаг назад. Голубой ореол вокруг камня тут же исчез, знак в центре руны поблек, а голос Джека в голове перестал звучать. Ловя на себе встревоженные взгляды окружающих, Трэвис растерянно заморгал и потер ладонь о бедро. Кожу покалывало, как после удара током. Внезапно Фолкен завладел его кистью и насильно повернул ладонью вверх.
Трэвис не мог поверить своим глазам. Да и все остальные смотрели на него так, словно он только что при них отрастил себе вторую голову. Все, кроме Мелии, чей взор выражал вовсе не удивление, а скорее холодную расчетливость.
На ладони правой руки Трэвиса — той самой, которую стиснул Джек во время их последней встречи в Обители Мага, — сиял серебром и лазурью, как несмываемое клеймо, таинственный знак. Только он почему-то совсем не походил на аналогичный символ, расположенный в центре рунного диска. Жалобный стон сорвался с губ Трэвиса Уайлдера.
— Ох, Джек, Джек! Что же ты со мной сотворил?! — в страхе и отчаянии прошептал он.
33
— Сдается мне, Фолкен, — бросила Мелия, меряя шагами поросший травой круг внутри покинутой башни, — что сейчас самое подходящее время поведать нам поподробнее об одном из задержавших тебя в пути осложнений. — Она круто повернулась и в упор посмотрела на Трэвиса.
Тот сидел на камне, понурив голову и тупо вглядываясь в раскрытую ладонь. Высветившийся на ней знак давно побледнел и изгладился, но он чувствовал под кожей каждый изгиб составляющих его линий. Изображение раскаленной нитью пылало в его мозгу, и стоило Трэвису хоть на мгновение закрыть глаза, как перед мысленным взором тут же вновь проступали три скрещивающиеся под углом прямые:
