грузом.
Было найдено и несколько трупов моджахедов. В сад по земле тянулись кровавые следы. Улов за ночь был внушительным — десятки единиц автоматического оружия, несколько безоткатных орудий, шесть переносных зенитно-ракетных комплексов «Стрела-2» польского производства, большое количество разнообразных боеприпасов.
Собрав трофеи, спецназ поспешил покинуть район, так как моджахеды, подсчитав количество своих противников, постарались бы уничтожить роту.
Вернувшись с операций, рядовые спецназовцы отсыпались и готовились к новым выходам, а их командиры в это время были вынуждены еще и сражаться за место под солнцем для всей роты.
Жизнь на территории штабного городка имела свои недостатки. Казалось бы, подразделение, дающее постоянный отличный результат и несущее при этом минимум потерь, должно быть окружено особой заботой командования.
Речь не идет о каких-то умопомрачительных привилегиях. Они даже и помыслить не могли о двухнедельных развлечениях в самых экзотических районах земного шара после полугодичного пребывания в боях.
Подобная практика существовала в американских войсках во время войны во Вьетнаме. В социалистическом лагере существовала иная шкала ценностей. Спецназовцы были бы уже рады, если бы им со складов выдавалось то, что просто необходимо для службы и ведения боевых действий.
Однако штабная публика любила щеголять в тельняшках и экспериментальной полевой форме, считая, что это придает ей особый шик, мужественность и импозантность в глазах гарнизонных дам.
Со складов тащили безбожно. В результате рота, для которой предназначалась эта форма, оставалась ни с чем. Чтобы получить те же самые десантные тельники, или маскхалаты, командиру роты приходилось выдерживать бой на складах и в канцеляриях вещевых служб.
Легче было лечь, на вражескую амбразуру, чем выбить из интендантов летние спецназовские комбинезоны песочного, или камуфляжного цвета. Война в Афганистане показала, что обмундирование и снаряжение советских военнослужащих безнадежно устарело и не отвечает требованиям войны.
Именно поэтому каждый солдат стремился на операции раздобыть для себя трофейный нагрудный подсумок для магазинов, рюкзак и спальный мешок иностранного производства.
Армейские сапоги и ботинки также мало подходили для походов по горам. Приходилось на свои деньги покупать в местных дуканах кроссовки, которых хватало ненадолго.
За все время войны советское командование так и не смогло решить эту проблему. Впрочем, по воспоминаниям одного из командиров рот, в 1986 году его срочно вызвали в штаб, чтобы продемонстрировать новинку оборонной промышленности.
На столе в кабинете начальника стояла пара прекрасных кроссовок грязно-зеленого цвета. Командира роты заверили, что вскоре все его подчиненные будут щеголять в горах в подобной обуви. Естественно, эти кроссовки он увидел в первый и последний раз. Эксперимент завершился, не начавшись.
Подобная история произошла и с нагрудными подсумками для боеприпасов, как их называли лифчиками. В роту спецназа привезли десять образцов нового изделия — экспериментальные нагрудные подсумки для боеприпасов.
Все они оказались отвратительного качества. Спецназовцы до последнего дня своего пребывания в Афганистане продолжали выходить на операции, таская на себе подсумки, пошитые в Китае и Пакистане, захваченные на боевых операциях.
Советская оборонная промышленность производила прекрасное стрелковое вооружение, замечательную бронетехнику и самолеты, боеприпасы высокого качества, но когда нужно было позаботиться о конкретном человеке — она выдавала низкосортную продукцию, будь то одежда, медикаменты, или консервированная пища.
Существовала другая напасть, которая преследовала спецназ и десантуру между выходами в горы и пустыни на боевые. Старшие начальники, кто напрямую, а кто завуалировано, требовали для себя боевых сувениров.
В ход шло все: сабли и кинжалы, винтовки и пистолеты, инкрустированные кожаные ремни моджахедов с карманчиками для патронов, югославские ботинки с высоким берцем, обмундирование, спальные мешки, дефицитные медикаменты и прочие вещи, которые доставались спецназу в качестве трофеев. И этот алчный натиск начальства удавалось отбить далеко не всегда.
Благодаря своей высокой профессиональной подготовке военнослужащие роты умудрялись выбираться без поражений из критических ситуаций.
На весь Афганистан наделала шума десантная операция в районе Заранджа на афгано-иранской границе зимой 1983 года. Кроме роты спецназа в ней приняли участие два десантно-штурмовых батальона.
После высадки с вертолетов перед войсками стояла задача разгромить базу моджахедов, расположенную в долине между двумя грядами невысоких гор.
В соответствии с планом операции агенты ХАДА должны были обозначить кишлак, в котором находилась база, треугольными полотнищами материи белого цвета, острые углы которых указывали бы направление на кишлак. Полотнища предполагалось разместить на нескольких вершинах этих двух гряд.
Однако, то ли из-за ошибки летчиков, то ли из-за ошибки агентов высадка десанта произошла совершенно в другом районе. Полотнища были разложены, кишлак стоял на месте, горный рельеф полностью соответствовал макету, по которому рейнджеры готовились к операции. Десант высадился и очутился в Иране.
Бой длился недолго. Нападения явно не ожидали, поэтому сопротивление было слабым. Когда с кишлаком было покончено, спецназовцы обратили внимание на то, что некоторые из погибших моджахедов одеты в незнакомую иностранную военную форму с погонами.
В центре кишлака находился просторный дом, над которым развевался трехцветный флаг. Ничего подобного спецназовцы раньше на разгромленных базах моджахедов не встречали.
Из короткого допроса пленных стало ясно, что высадка произошла в Иране. Тот кишлак, в котором должна была проводиться операция, оказался за спинами спецназовцев в 15 километрах.
В этой же деревне размещался пост иранской пограничной стражи и небольшая перевалочная база моджахедов. Окончательно картина прояснилась под утро, когда десантники были атакованы иранским мотопехотным батальоном, действия которого поддерживала с воздуха пара «Фантомов».
Воевать с армией соседнего государства спецназовцы не собирались. Надо было срочно убираться восвояси. Настроение у рейнджеров упало до крайней черты: мало того, что они не выполнили поставленной задачи, так еще и наследили в чужой стране.
По словам участников вылазки, отступление они проделали мастерски — бежали быстро. Рота практически не понесла потерь. В Кабуле их и летчиков уже ждал большой скандал, так как Иран после этого происшествия собирался предпринять политический демарш, вплоть до ноты протеста и созыва внеочередной ассамблеи ООН.
Кремлевскому руководству с большим трудом удалось сгладить ситуацию. Наград за прогулку в соседнюю страну никому не дали, но военнослужащие роты ходили по Кабулу героями, а их авторитет в глазах столичного гарнизона неизмеримо вырос.
По частям гуляли кем-то сочиненные байки, что победа рейнджеров под Заранджем была столь убедительной, что Тегеран был близок к капитуляции.
С 1985 года рота стала действовать только в Кабульской провинции. Работы ей хватало, так как почти вся территория вокруг города, за редким исключением, находилась под контролем оппозиции.
Часто рота выходила на маскарадные операции. Приходилось проявлять максимум осторожности и осмотрительности, так как опасность исходила не только со стороны моджахедов, но и со стороны советской и афганской правительственной авиации.
Одетых в афганскую национальную одежду, с оружием в руках спецназовцев могли принять за исламских партизан и расстрелять с воздуха. Подобные случаи изредка происходили в Афганистане.
К проведению маскарадных операций рота была готова от и до. Каждый военнослужащий имел комплект национальной одежды, два комплекта летней и зимней формы афганской армии.
