одному богу известно.
С Ковалевским, который ездил со мной в Италию, мы говорили о Вас неоднократно, и он велел мне кланяться Вам. Насчет профессуры его пока еще ничего неизвестно*, он только хохочет весело; в июне едет в Америку читать лекции* и уже, кажется, получил 10 тысяч франков.
Вы в письме Вашем изъявили согласие написать о том, что будет в Художественном*. Спасибо Вам, буду ожидать с нетерпением. Мне кажется, что художественные актеры, привыкшие играть в маленьком московском театре, совсем оробеют и будут неслышны в Панаевском, этом театре-чудище.
Еще раз приношу Вам сердечное спасибо за письмо, дай Вам бог здоровья! Передайте мой поклон и сердечный привет всему Вашему семейству, будьте здоровы и благополучны.
Тетереву (Епифанскому) А. А., 20 февраля 1901*
3300. А. А. ТЕТЕРЕВУ (ЕПИФАНСКОМУ)
20 февраля 1901 г. Ялта.
Милостивый государь Александр Артамонович!
Позвольте принести Вам глубокую благодарность за в высшей степени лестное для меня приветствие*, афиши и Ваше письмо, которые я принимаю с радостью и с чувством человека, не заслужившего этих подарков. Большое, большое спасибо Вам и всем подписавшимся под приветствием, и всем, принимавшим участие в вечере.
Желаю Вам всего хорошего и жму Вашу руку. Фотографию посылаю*.
Васильевой О. Р., 21 февраля 1901*
3301. О. Р. ВАСИЛЬЕВОЙ
21 февраля 1901 г. Ялта.
Многоуважаемая Ольга Родионовна, наконец я приехал в Ялту. Здесь тепло, весна — и так, говорят, было всю зиму. Проездом я был в Одессе*, жил там дня два и нашел в «Одесских новостях» одного человечка, который обещал навести справки*, написать Вам и проч. и проч. В Одессе сообщили мне, между прочим, что дела торговые идут неважно, что цены на недвижимость в этом году пали чуть ли не на целую треть. Ну, да бог милостив! Как Вы живете? Приехали ли Вы в Швейцарию, или же всё еще в Ницце?* А как поживает моя прекрасная, моя послушная дочь? Помнит ли она меня? Увы, едва ли!
Низко Вам кланяюсь и прошу не забывать и в случае отъезда всякий раз сообщать свой новый адрес.
В Ялте тепло, но скучно адски, скучно до чёртиков
Марксу А. Ф., 21 февраля 1901*
3302. А. Ф. МАРКСУ
21 февраля 1901 г. Ялта.
Многоуважаемый Адольф Федорович!
В настоящее время я нахожусь в Ялте, куда и прошу Вас адресовать письма. У меня сохраняется список рассказов, составляющих содержание каждого тома*, этот список составлен Вами — и я посылаю Вам его копию. В IV том, кроме рассказов, указанных в списке, должен войти еще рассказ «Пассажир I класса», выпущенный мною из III тома*.
Желаю Вам всего хорошего и остаюсь искренно преданным.
Книппер О. Л., 22 февраля 1901*
3303. О. Л. КНИППЕР
22 февраля 1901 г. Ялта.
Дуся моя милая, ну как живешь в Петербурге?* Мне кажется, что сей город скоро надоест вам всем и опротивеет своею холодностью, своим пустозвонством, и ты, бедняжка, начнешь скучать. Вчера получил от Немировича телеграмму* о том, что «Одинокие» успеха не имели* — значит, уже начинается канитель. Как бы ни было, мне кажется, в Петербург вы больше уже никогда не поедете.
Здесь погода не холодная, но серая, грязноватая, скучная. Публика серая, вялая, обеды дома невкусные. «Русская мысль» напечатала «Трех сестер» без моей корректуры*, и Лавров-редактор в свое оправдание говорит, что Немирович «исправил» пьесу*…Стало быть, моя дуся, пока всё неинтересно, и если бы не мысли о тебе, то я бы опять уехал за границу.
Когда будет светить солнце, начну работать в саду. Теперь облачно и сыро. Деревья в этом году пойдут очень хорошо, так как они уже пережили одно лето и принялись.
Отчего ты мне не пишешь? Здесь пока я получил от тебя только одно письмо и одну телеграмму*. Ты весела, и слава богу*, моя дуся. Нельзя киснуть.
По-видимому, у вас абонемент до четвертой недели поста. А потом как? В Москву вернетесь?
