— Смотри, — кивнул ротный на второго дозорного, который продолжал, как ни в чем не бывало, спать.
Серега растормошил спящего:
— Военный! Нельзя спать…
Разведчик открыл глаза и тоже дернулся, но Серега успел выхватить у него из рук автомат.
— Тихо… свои… — прошипел Юрьев.
— Ну, так в чем дело? — спросил ротный.
— Да что-то приспалось… — честно отозвался Шайба. — Сморило. Да и кто к нам подойдет — там у нас «монка» стоит на растяжке…
— Блин, Шайба… — ротный не находил слов. — Ты как дите малое. Вторую войну воюешь, а все дисциплине не научишься. Раз положено не спать — значит не спать!!!
Серега в это время разглядел в темноте фляжку. Поднял ее — оказалось, что из нее пахло спиртом.
— А это что? — спросил он у молодого разведчика.
Тот вопросительно посмотрел на Шайбу, и ответил:
— Фляжка.
— Я и сам вижу, что фляжка, — ухмыльнулся Юрьев. — Почему из нее спиртом пахнет?
Разведчик пожал плечами:
— Наверное, когда я из нее воду пил, запах и перешел. Вы же сами нам наливали…
— А может, у вас в этой фляжечке-то спирт свой был? А? — спросил хитро Серега. — Да вы его и выпили втихую, а? Вполне нормальная тема: под запах официальных пятидесяти грамм можно еще накатить, никто и не заметит…
Боец потупил свой героический взор. Шайба глупо улыбнулся:
— Да там было-то всего грамм сто. Мы, командир, в норме…
— Ага, — усмехнулся Савеловский. — В норме спишь на посту.
— Я больше не буду, — улыбнулся Шайба.
— Приду — проверю. Если спишь — больше спирта не получишь. Пеняй на себя…
— Ладно…
Офицеры развернулись и пошли обратно. Было ясно и понятно, что сейчас Шайба навешает своему разведчику, и тот уж точно до самого утра глаз не сомкнет…
Утром, как стало светло, Савеловский и Юрьев около часа изучали прилегающую местность в бинокли. В низине местами уже зеленели кусты, а наверху все было завалено снегом. Дорога, однако, была накатана — по всей видимости, по ней гоняли КамАЗы с левыми нефтепродуктами. Под занавес операции можно будет установить на дороге мину, да подорвать один из них, чтоб другим не повадно было…
Разведчики развели огонь, на котором стали готовить завтрак. Савеловский связался с ЦБУ, откуда ему передали свежие новости, что якобы Хаттаб уже собирается в путь, и чтоб не проворонил…
— Так, — ротный посмотрел на Юрьева: — Бери группу Житкова, и давай к дороге. Посмотри там подходы, места для засады… хотя, впрочем, я пойду с вами.
Через полчаса группа Житкова со своими ротными командирами, всего восемнадцать человек, начали спуск с горы по одной из расщелин. Все разведчики были одеты в маскхалаты, а потому издалека отлично сливались с заснеженным склоном.
Краснов, оставшийся на хозяйстве, контролировал спуск группы в бинокль, готовый в любой момент поддержать своих огнем «Утеса», 'Пламени' и «Фагота».
Серега шел в головном дозоре вместе с тремя разведчиками. Первым шел провинившийся ночью Шайба. Снегу было местами выше колена — он хорошо прикрывал острые камни, и запросто можно было свернуть себе ноги, а если постараться, и удачно поскользнуться — то и разбить голову ко всем чертям.
— Шайба, — стал допытываться Серега: — Что-то от тебя перегаром несет, ты что, с утра уже накатить успел?
— Да это вчерашнее, товарищ капитан. Выходит на выдохе.
— У тебя есть еще с собой?
— Нету, товарищ капитан, вот вам истинный крест… — Шайба начал было креститься, но до конца дело не довел.
— Ты не перекрестился, — заметил Серега. — Значит, есть…
— Да откуда?
— Хрен тебя знает. Смотри у меня…
Дозор спустился почти к самой дороге — до нее осталось каких-то сто метров. Юрьев обернулся назад и увидел, что следы группы по распадку видны почти до половины пути. Так не долго и засветить свое точное месторасположение. Наверняка духи засекли пролет пяти вертолетов, и поди догадываются, что где-то здесь, в горах, с вечера действует разведотряд силами не менее полусотни человек…
Дорога, как дорога. Серега некоторое время рассматривал ее в бинокль, не видя смысла выходить на проезжую часть. Группа залегла и наблюдала. Савеловский указал рукой в сторону Дагестана:
— Вон утес хороший. За ним укроемся, и будем долбить Хаттаба. Пару пулеметов там можно поставить. В начале бить начнем с горы, а здесь будет сидеть группа досмотра, которая спустится на дорогу, когда машины Хаттаба встанут. А пулеметы здесь пригодятся, если с вершины подавить духов не сможем.
— Группа здесь замерзнет напрочь… — сказал Юрьев. — Здесь даже погреться негде, у нас там хоть костер есть…
— Сюда будем выставлять группы по очереди. По двенадцать часов пусть тут сидят. Ничего с ними не случится.
— Ну что, тогда оставляем здесь Житкова…
По связи на Савеловского вышел Краснов:
— К вам гости. Одна машина марки УАЗ. Оружия в бинокль не видно.
— Понял, — отозвался Саня и скомандовал:
— Приготовится к бою! Никому не высовываться!
В это время на дороге появилась машина. Это был УАЗ «таблетка». Он шел натужено, чувствовалось, что машина перегружена. Саня в бинокль стал рассматривать машину.
Серега перекатился к пулеметчику и быстро выговорил:
— Если будет команда, старайся бить по центру — ровно в двигатель. Если окажут сопротивление — бей на поражение всех подряд, но в первую очередь тех, кто будет с оружием.
— Понял, — кивнул пулеметчик.
Серега и сам вскинул свой автомат.
Саня обернулся к своему заму:
— В машине баранов везут…
— Кого? — не понял Юрьев.
— Баранов. Полный салон баранов, сам посмотри… — Саня передал бинокль и Серега ясно разглядел салон, битком набитый домашними животными.
— А если наш Хаттаб среди баранов? — спросил Юрьев. — Будем останавливать?
Саня медлил. Не хотелось так рано раскрываться, но и пропускать машину то же не хотелось. Ведь запросто среди баранов мог быть тот, ради кого всю эту операцию и затеяли…
— Отбой, — наконец-то принял решение командир роты. — Ладно, хорош балдеть. Пошли назад.
Группа Житкова осталась у дороги, вытянувшись цепью. Разведчики приступили к оборудованию своих позиций. Пока Саня со своим заместителем поднимались на вершину, по дороге проехали два наливника.
На вершине Саня связался с ЦБУ, где ему подтвердили, что Хаттаб уже 'садится в машину'. Командиры явно старались держать отряд в тонусе…
В общем, так и пошло. Одна группа сидит у дороги, одна отдыхает, третья ведет наблюдение с вершины за всем происходящим. В мощную оптику можно было рассматривать окрестности на значительные