получил имя Стивен Уингейт. В Йоркшире у меня осталась сестра. А мой младший брат Джордж Уингейт, капитан британской армии, сейчас служит в Нью-Йорке.
Он видел, что полностью рассеять сомнения Мэган ему не удалось. Ее прищуренный взгляд был по- прежнему полон подозрений.
– А зачем вы приехали в Америку?
– Не по своей воле, – признался Стивен. – Я путешествовал по континенту и на обратном пути в Англию попал в руки шайки головорезов, а те продали меня вербовщикам. Из Дувра отходил фрегат «Морской сокол», полный таких же насильно завербованных бедолаг. Я провел на его борту несколько месяцев.
Лицо Мэган омрачилось:
– Я слышала жуткие истории о вербовщиках. Неужели все это так ужасно, как говорят?
– И даже хуже. Если человека завербовали, он уже вряд ли попадет на берег. Для офицеров такие матросы – не люди, а рабочая скотина. И обращение с ними соответственное. Зачастую их избивают до смерти. Остальные умирают от голода и непосильного труда. Их жизнь ничего не стоит. На место умерших наемники тут же поставляют новую партию. Я понимал, что у меня одна-единственная надежда на спасение – побег. И когда фрегат бросил якорь у побережья вашей колонии, я прыгнул за борт и поплыл к берегу.
До сих пор все, что он рассказывал, было чистой правдой. Но на этом Стивен решил остановиться. Пусть Мэган думает, что ему удалось вплавь добраться до берега.
Если бы. К несчастью, на деле все сложилось иначе. Стивен прикрыл глаза, вспоминая ту страшную ночь.
Он точно знал, что корабль бросил якорь у берегов Америки, но вот где и на каком расстоянии от земли – даже не догадывался. Незадолго до рассвета он заметил огоньки, тускло мерцавшие в нависшем над водой чернильном тумане. Решив, что земля совсем рядом, он прыгнул за борт. Стивен был опытным и выносливым пловцом, а отчаяние еще добавляло ему сил. Он не сомневался, что доплывет до берега.
Прошло добрых полчаса, забрезжил рассвет, и только тогда Стивен понял свою ошибку. Те огоньки, что светились для него надеждой на близкий берег, оказались всего-навсего фонарями на палубе проплывавшего мимо судна. А земля была в нескольких милях от него.
Корабль шел в сторону Стивена. Вскоре команда заметила сражающегося с волнами пловца и выудила его из воды.
Поднявшись с помощью матросов на борт, Стивен рухнул на палубу и вознес молитвы небесам за свое счастливое спасение.
Как же он ошибся! Думал, что на «Морском соколе» он испытал настоящий ад, хуже которого ничего на свете не может быть. Но нет. В сравнении с тем, что его ожидало, корабль вербовщиков показался ему всего лишь чистилищем.
Вторую половину своей истории Стивен рассказать не осмелился. Уж слишком все это выглядело неправдоподобно. А Мэган и так была полна сомнений. Подозрительный взгляд ее громадных серых глаз убивал в Стивене последнюю надежду на то, что ему поверят.
Но и лгать ей он не мог. А потому решил просто не рассказывать о выпавших на его долю испытаниях.
Проклятый корабль оказался торговым судном, И перевозившим из Англии преступников, осужденных на каторжные работы. В Виргинии их продавали плантаторам, и те использовали эту дешевую рабочую силу вместо рабов. За время пути смерть безжалостно косила полуголодных, закованных в цепи людей, и капитан корабля – сущий дьявол в человеческом обличье – потерял половину своего живого груза, а значит, и половину доходов.
Неожиданное появление Стивена дало капитану возможность хоть как-то восполнить потери. Приказав заковать и без того обессиленного, едва живого пловца в кандалы, этот негодяй объявил, что отныне Стивен будет называться Биллом Ганнелом.
Этот самый Билл Ганнел, убийца и насильник, снискавший в Англии зловещую славу, не вынес путешествия и давно покоился на дне океана. Превратив Стивена в Ганнела, капитан отлично понимал свою выгоду: за чудовищные злодеяния убийца был приговорен к четырнадцати годам каторги вместо обычных семи. И плантаторы, разумеется, щедро бы заплатили, чтобы получить такого молодого крепкого работника на четырнадцать лет.
Злой рок буквально преследовал Стивена. Ко всем его несчастьям прибавилось еще одно. Самую большую сумму выложил за него Гирам Флинт – плантатор, печально известный по всей Виргинии жестоким отношением к рабам и каторжникам. В родовом йоркширском поместье Стивена собаки и те жили лучше, чем люди на плантации Флинта.
Побег или смерть. Иного выбора у Стивена не было. Влекомый отчаянием и страхом, он каким-то образом сумел перевалить через Голубой хребет, надеясь Добраться до границы колонии, а уж оттуда найти путь в Нью-Йорк, к своему брату Джорджу.
– И куда же вы направлялись через наши места? – спросила Мэг.
– В Нью-Йорк. Я ведь говорил вам, что там служит мой брат.
Она вновь подозрительно прищурилась:
– Дорога на Нью-Йорк довольно далеко отсюда.
– Вдоль побережья я идти побоялся. Не дай бог, наткнулся бы на кого-то из команды «Морского сокола». Вербовщики силой вернули бы меня на корабль. – Скорее он наткнулся бы на какого-нибудь любителя поживиться за счет поимки сбежавшего каторжника. Флинт ведь наверняка пообещал немалое вознаграждение тому, кто вернет ему работника. Я не мог рисковать. Потому и решил пробираться на север вдоль границы.
– Вас били плетьми. За что?
– На «Морском соколе» били всех, без исключения, матросов. – Это тоже было правдой, но порка на «Морском соколе» не шла ни в какое сравнение с тем, что творили Флинт с надсмотрщиком.