Каждый нацист произносил следующую присягу: «
Более того, они заставили всех тех, кто находился в их власти, также принести такую присягу. Эта присяга была незаконной согласно германскому праву, ибо стать членом организации, в которой дается присяга о повиновении неизвестному начальнику или о безоговорочном повиновении известному начальнику, согласно закону считалось преступным.
Эти люди уничтожили свободное правительство в Германии, а сейчас просят освободить их от ответственности, потому что они стали рабами. Они находятся в положении мальчика из сказки, который убил своего отца и мать, а затем просил о снисхождении, потому что остался сиротой. Но эти люди не заметили того, что действия Адольфа Гитлера — это их действия. Именно эти люди из миллионов других, именно они, руководя миллионами других, создали Адольфа Гитлера и облекли эту психопатическую личность властью не только принимать решения по многочисленным общим вопросам, но и разрешать важнейший вопрос о войне и мире. Они допьяна напоили его властью и заставили людей заниматься перед ним низкопоклонством. Они разжигали его ненависть и вселяли в него чувство страха. Вложив в протянутые руки Гитлера заряженное ружье, они именно ему предоставили нажать курок, и когда он это сделал, все они это в то время одобрили.
Его вина признается одними подсудимыми неохотно, другими с чувством мести. Но его вина — это вина всех вместе и каждого в отдельности из тех, кто находится на скамье подсудимых. Защита убеждает нас, что подсудимые не могли создать общий план или быть соучастниками единого заговора, потому что между ними происходила борьба и они принадлежали к различным фракциям и кликам. Нет необходимости в том, чтобы люди были согласны абсолютно по всем вопросам для того, чтобы они сумели сговориться между собой по достаточному количеству вопросов, в результате чего они будут разделять ответственность за преступный заговор.
Без сомнения, были заговоры и внутри заговора, так же как интриги, соперничество и борьба за власть. Шахт и Геринг разошлись во мнениях по вопросу о том, кто из них должен осуществлять контроль над экономикой страны, но у них не было разногласий в отношении того, что вся экономика должна быть регламентирована для проведения подготовки к войне.
Геринг заявляет, что действовал помимо общего плана, аргументируя это тем, что через Далеруса он вел некоторые переговоры с влиятельными людьми Англии как раз перед польской войной. Однако совершенно ясно, что это было сделано не для того, чтобы предотвратить агрессию против Польши, а имело своей целью обеспечение успеха и безопасное проведение этой агрессии, добившись нейтралитета Англии (ТС-90). Розенберг и Геринг, быть может, были не во всем согласны по вопросу о том, как распределить награбленные произведения искусства, но в отношении того, как следует производить этот грабеж, у них никаких разногласий не было. Иодль и Геббельс, быть может, расходились во мнениях по вопросу о том, следует ли денонсировать Женевскую конвенцию, но у них никогда не было разногласий по поводу нарушения ее.
Подобным же образом обстояло дело на всем протяжении подлой истории их заговора. Мы не встретили ни единого случая, когда бы один из подсудимых противостоял остальным и заявил: «Это неправильно, я не буду делать этого». Как бы они ни расходились во мнениях, спорным всегда являлся лишь вопрос о методе или компетенции, но эти разногласия никогда не выходили за рамки общего плана.
Некоторые подсудимые также утверждают, что во всяком случае не существовало заговора для совершения военных преступлений и преступлений против человечности, потому что члены кабинета никогда не встречались с военными руководителями для того, чтобы планировать такого рода действия. Однако следует сказать, что эти преступления являлись неизбежным и неотъемлемым результатом осуществления плана агрессии для расширения жизненного пространства («лебенсраум»).
На совещании командующих Гитлер заявил: «
Франк подхватил этот мотив и заявил, что после того, как из них будет выжата вся рабочая энергия, «...
Рейхскомиссар Кох на Украине вторил ему: «
Такова была изнанка «жизненного пространства». Могли ли люди с таким практическим складом ума, как у них, рассчитывать на то, что им удастся добыть соседние земли, презрев права их обитателей, и не совершить при этом преступлений против человечности?
И, наконец, последним доводом каждого из подсудимых является утверждение, что даже если заговор и существовал, то он лично в нем не был замешан. Поэтому очень важно при рассмотрении их попыток избежать ответственности знать прежде всего, что именно подразумевается под обвинением в участии в заговоре и за что оно предусматривает наказание.
При рассмотрении вопроса об участии в заговоре мы не наказываем одного человека за преступление, совершенное другим. Мы стараемся наказать каждого за его собственное преступление, за его участие в осуществлении общего преступного плана, в котором также принимали участие и другие. Степень преступности плана, а поэтому и виновности каждого, кто принимал участие в его проведении, несомненно, представляет собой общую сумму преступлений, совершенных всеми участниками при осуществлении этого плана. Но сущность обвинения заключается в участии в разработке или осуществлении этого плана. Таков закон, который каждое общество считает необходимым для того, чтобы покарать таких людей, как эти подсудимые, которые сами никогда не марали руки в крови, но разрабатывали планы, приведшие в результате к кровопролитию.
Сейчас по всей Германии в каждой оккупационной зоне все мелкие исполнители, которые по приказу проводили в жизнь эту преступную политику, предаются суду и подвергаются наказанию. Было бы величайшей и непростительной пародией на справедливость дать людям, которые планировали эту политику и направляли мелких исполнителей, возможность избегнуть кары. Люди, находящиеся на скамье подсудимых, перед лицом фактов, отразившихся в судебном протоколе, не могут отговориться незнанием преступной программы или отдаленным и неопределенным к ней отношением.
Именно они являются творцами этой программы. Посты, которые они занимали, показывают, что мы избрали подсудимых, ответственность которых совершенно очевидна. Это самые высокопоставленные из оставшихся в живых представителей власти, каждый из которых играл главную роль в своей области и в нацистском государстве в целом.
В настоящее время нет в живых никого, кто бы, по крайней мере, вплоть до последнего момента войны, стоял выше Геринга по занимаемому положению и располагал большей властью и влиянием. Никто в армии не стоял выше Кейтеля и Иодля, никто во флоте не занимал более высокого поста, чем Редер и Дениц. Кто может нести большую ответственность за двуличную дипломатию, чем министры иностранных дел фон Нейрат и Риббентроп и их подручный фон Папен? Кто должен нести ответственность за деспотическое управление оккупированными странами, как не гаулейтеры, протекторы, губернаторы и комиссары, такие, как Франк, Зейсс-Инкварт, Фрик, фон Ширах, фон Нейрат и Розенберг? Где искать тех, кто мобилизовал всю экономику для тотальной войны, если мы забудем о Шахте, Шпеере и Функе? Кто был хозяином огромного рабовладельческого предприятия, как не Заукель? Чья рука, как не рука Кальтенбруннера, направляла деятельность концлагерей? Кто подхлестывал ненависть и страх в народе и искусно направлял партийные организации на подстрекательство к преступлениям, если не Гесс, фон Ширах, Фриче, Борман и гнусный Юлиус Штрейхер?
Список подсудимых состоит из лиц, которые играли главные, связанные между собой роли в этой трагедии. Фотографии и фильмы вновь и вновь показывают их вместе в дни важных событий. Документы свидетельствуют, что они были согласны по вопросу о политике и методах и что все они энергично занимались деятельностью, направленной на расширение территории Германии силой оружия. Каждый из подсудимых внес реальный вклад в дело нацистского плана, каждый из них играл в нем ключевую роль. Лишите нацистский режим того, что было сделано такими людьми, как Шахт, Заукель, фон Папен или
