путем переговоров. Однако, когда она началась, я делал все, чтобы обеспечить победу, так как три величайшие мировые державы со многими другими нациями выступили против нас. В конце концов мы потерпели поражение перед лицом подавляющего превосходства.
Я отвечаю за то, что сделал. Я, однако, самым решительным образом отметаю то, что мои действия диктовались волей и стремлениями порабощать чужие народы путем войны, убивать, грабить, совершать зверства или преступления. Единственное, чем я руководствовался, это любовь к своему народу, мечты о его счастье, свободе и его жизни! В качестве свидетелей я призываю мой немецкий народ и всемогущего Бога.
во-первых, что здесь выступят свидетели, которые под присягой будут давать недостоверные показания, причем эти свидетели могут производить абсолютно надежное впечатление и располагать наилучшей репутацией;
во-вторых, что надо учитывать возможность получения Судом письменных показаний, содержащих недостоверные данные;
в-третьих, что подсудимые в результате показаний некоторых свидетелей-немцев будут весьма неприятно поражены;
в-четвертых, что отдельные подсудимые будут вести себя странным образом, они будут произносить бесстыдные высказывания о фюрере и обвинять свой собственный народ, частично будут обвинять друг друга, причем неправильно, и, может быть, даже будут сами себя обвинять, причем тоже неправильно.
Все эти предсказания оправдались, причем письменные показания свидетелей, данные ими под присягой, и показания подсудимых во многих случаях противоречивы. Я назову в этой связи хотя бы имя Мессерсмита, который показал, что он якобы говорил с гросс-адмиралом Деницем в Берлине именно в то время, когда он, как я знаю, находился в районе Тихого или Индийского океана.
Я предсказывал это не только здесь в начале процесса, но еще и за несколько месяцев до начала процесса в Англии, в том числе находившемуся при мне доктору Джонстону. В тот период я в письменном виде заявил об этом, и это можно доказать.
Я основывался в моих предсказаниях на некоторых событиях, которые происходили в негерманских странах. Я хотел бы сейчас еще раз подчеркнуть, что если я упоминаю эти события, то с самого начала я убежден, что соответствующие правительства ничего не знают и не знали о них. Поэтому я не упрекаю эти правительства... В одной из этих негерманских стран в 1936—1938 годах проходили политические процессы. Для них было характерно то, что подсудимые удивительным образом изобличали сами себя. Они перечисляли в некоторых случаях целый ряд преступлений, которые они совершили. Когда оглашались смертные приговоры, то они, к удивлению всех, бурно аплодировали. Некоторые иностранные корреспонденты сообщали, что подсудимых приводили в это ненормальное состояние с помощью какого-то неизвестного до той поры средства. Именно по этой причине они вели себя таким образом. В Англии я вспомнил об этих событиях в связи с определенным обстоятельством. Я не смог получить отчеты о тогдашних процессах, так же как и здесь. Но в моем распоряжении были соответствующие номера «Фелькишер беобахтер». При просмотре этих номеров я нашел соответствующее место в газете от 8 марта 1938 г. В одном из отчетов из Парижа, датированном 7 марта 1938 г., сказано следующее: «Влиятельная парижская газета 'Ле жур' сообщила о разоблачениях, касающихся средства, которое, очевидно, было применено в упомянутых процессах. Дословно там сказано: 'Это средство дает возможность заставить жертвы, которые избраны, действовать и говорить как это им приказывается'».
Я подчеркиваю, что в этой статье говорится о том, что можно заставить не только говорить, но и действовать согласно данным приказам. Последнее имеет огромную важность при рассмотрении необъяснимого образа действий обслуживающего персонала немецких концентрационных лагерей, включая научных деятелей и врачей, предпринимавших ужасные опыты над заключенными. Действия, которые нормальные люди; в особенности научные деятели и врачи, ни в коем случае не могли бы совершить, однако были совершены ими. Они давали эти указания и приказы о совершении зверств в концентрационных лагерях, они, включая самого фюрера, давали приказы о расстреле военнопленных, о суде Линча и т.д.
Я напомню показания свидетеля генерал-фельдмаршала Мильха о создавшемся у него впечатлении, что в последние годы фюрер находился не в нормальном душевном состоянии. И ряд моих товарищей здесь независимо друг от друга и не зная того, о чем я буду говорить, сказали мне, что выражение лица и глаз фюрера в последние годы носило в себе нечто ужасное, выражавшее даже безумие. Я могу назвать их свидетелями. Я сказал раньше, что один повод заставил меня вспомнить об этих отчетах.
Люди, окружавшие меня во время моего пребывания в плену в Англии, вели себя странным и непонятным образом, позволявшим сделать вывод, что они находятся в ненормальном душевном состоянии и действуют в соответствии с ним. При этом эти люди, окружавшие меня, время от времени сменялись. Некоторые из них, а именно те, которые сменяли старых, имели странное выражение глаз. Это были глаза, имевшие стеклянное и зачарованное выражение. Этот симптом, однако, проявлялся только в течение нескольких дней. Затем они опять производили совершенно нормальное впечатление, их нельзя было более отличить от нормальных людей.
Не только я обратил внимание на это странное выражение глаз, но и врач, который находился тогда при мне, — доктор Джонстон, английский военный врач. Весной 1942 года ко мне пришли несколько посетителей, из которых один держался весьма странным образом по отношению ко мне. Этот посетитель имел такие же странные глаза. Вслед за этим доктор Джонстон спросил меня, каково мое мнение об этом посетителе. Я сказал, что у меня такое впечатление, как будто бы он по какой-то причине не был совершенно нормальным. Однако, вопреки моему ожиданию, доктор Джонстон не стал возражать против этого, а в свою очередь согласился со мной и спросил меня, не обратил ли я внимания на его глаза, которые имели какое-то необычное выражение. Доктор Джонстон не предполагал, что он сам, когда пришел ко мне, имел такое же выражение глаз. Самое главное состоит в том, что в одном из отчетов — их можно найти в архивах прессы, где речь идет о московских процессах — было сказано, что у подсудимых были очень странные глаза, как бы стеклянные, с каким-то потусторонним выражением. Я упомянул уже о своем утверждении, что соответствующее правительство ничего не знало об этих событиях. Было отнюдь не в интересах британского правительства, чтобы во время моего выступления по поводу того, что я пережил в британском плену, общественность была бы исключена. Тогда могло бы возникнуть впечатление, как будто здесь хотят что-то скрыть или британское правительство действительно имело отношение ко всем этим делам.
Я же, однако, убежден в том, что как правительство Черчилля, так и теперешнее правительство давали указания о том, чтобы со мной до самого конца обращались корректно, согласно правилам Женевской конвенции.
Я сознаю, что все то, что я должен сказать об обращении со мной, на первый взгляд кажется невероятным. Однако, к моему счастью, еще а гораздо более ранний исторический период лица, обслуживавшие военнопленных, обращались с ними таким образом, что когда первые слухи об этом проникли в мир, то на первый взгляд это казалось совершенно невероятным. Слухи заключались в том, что военнопленных преднамеренно заставляли голодать, что та скудная пища, которую они получали, содержала в себе молотое стекло, что врачи, которые обслуживали пленных, вводили вредные вещества в лекарства и таким образом увеличивали страдания, в результате чего число жертв увеличивалось.
Все эти слухи впоследствии подтвердились. Историческим фактом является то, что бурским женщинам и детям, умершим в британских концентрационных лагерях в большинстве случаев от голода, был построен памятник. Многие англичане, среди них и Ллойд Джордж, самым решительным образом протестовали тогда против таких действий в британских концлагерях. То же относится и к английскому свидетелю-очевидцу мисс Эмилии Хопфордс.
