верховного правителя государства, го есть Гитлера, были сильнее, чем он. Поэтому самый факт его принадлежности к правительству до этого момента нельзя рассматривать как согласие — я уже не говорю о содействии и соучастии в планировании, подготовке и ведении войны — и возлагать на него ответственность за войну и тем более за совершенные за время этой войны ужасы и злодеяния...
Тем самым, господа судьи, на Ваши плечи возложена неслыханная ответственность — такая ответственность, какой не знал еще ни один суд в мире. Вы должны... заложить первый камень храма мира всех народов земного шара. Вы должны построить фундамент для достижения грезившегося покойному президенту Рузвельту идеала вечного мира. Будущие поколения должны будут продолжать строительство на основании Вашего приговора. Вы должны указать направление, по которому те, кто будут жить после нас, будут стремиться к осуществлению этой высокой цели. Ваша задача не в том, чтобы создать прецедент, не в том, чтобы на основании данных этого дела наказать виновных, — Вы должны создать принципиальные положения нового международного права, которое будет господствовать в будущем. Уже это одно, то есть эта поставленная перед Вами задача, определяет собою значение данного Трибунала, его смысл и высокую этическую сущность, перед чем мы все преклоняемся. Однако одновременно это означает, что приговор, который Вы должны вынести подсудимым, не является обычным приговором над отдельными подсудимыми и их действиями, а представляет собой новый закон, на основании которого все позднейшие суды будут творить правосудие и выносить свои приговоры...
Утверждение обвинения, что подсудимый фон Нейрат своим вступлением в кабинет Гитлера и пребыванием в правительстве действовал на консервативные круги Германии, как действует «пятая колонна» с ясной целью привлечь их на сторону национал-социализма, обвинение даже и не пыталось подкрепить какими-либо доказательствами. Между тем оно опровергается показаниями свидетелей и другими доказательствами, из которых видно, что отставка подсудимого с поста министра иностранных Дел именно этими кругами была воспринята с большим огорчением и беспокойством, так как в уходе фон Нейрата из правительства они видели признак того, что отныне его последовательная политика мира будет заменена другой, направленной на подготовку войны внешней политикой, которую с полным правом расценивали как национальное бедствие.
...Нейрат не отказался, как это сделал министр Эльтц фон Рюбенах, от назначения почетным группенфюрером СС в сентябре 1937 года, а также от золотого партийного значка, который был вручен ему Гитлером на заседании комитета 30 января 1937 г., в чем обвинение усматривает доказательство его мнимого национал-социалистского мировоззрения. Как доказывают показания подсудимого Геринга, такой отказ со стороны подсудимого фон Нейрата, так же как и со стороны Эльтца фон Рюбенаха, был бы воспринят Гитлером как оскорбление, и на него Гитлер ответил бы немедленным увольнением подсудимого в отставку. Этого подсудимый как раз не хотел...
Нейрат никогда не приносил присягу, которая являлась условием вступления в СС, никогда не осуществлял никакой деятельности в СС и за всю свою жизнь лишь два раза надел форму СС ввиду настойчивого желания Гитлера.
Награждение подсудимого орденом Орла, как и подсудимого фон Риббентропа, имело место не за достигнутые ими лично успехи, а скорее, связано было с положением имперского протектора как такового, чтобы придать этому ордену, который был предназначен только для награждения иностранцев, особое значение в глазах иностранных государств, что явствует уже из того, что подсудимый при своем уходе в отставку должен был его вернуть...
Подсудимый испытал величайшее, может быть, самое тяжелое разочарование за время своей служебной деятельности, когда он 5 ноября 1937 г. из речи Гитлера понял, что все его стремления, борьба, все его личные жертвы последних пяти лет были бесполезны, что его влияние на Гитлера окончилось и что Гитлер решил отказаться от него...
Если считать, что подсудимый как ответственный руководитель германской внешней политики и нарушил международные договоры, то следует указать на то, что согласно точному тексту Устава нарушение международных договоров сам о по себе не является наказуемым деянием, а становится таковым лишь в том случае, если оно служит подготовке агрессивных войн.
Вскоре после прихода к власти Гитлера 30 января 1933 г. по причинам, освещение которых здесь завело бы слишком далеко, за границей, и не только во Франции и у ее союзников, но и в Англии, создалось впечатление, что эта так называемая немецкая революция представляет опасность для Европы.
Однако совершенно ясно, что Германия в эту весну 1933 года не была в состоянии вести войну. Было бы верхом безумия и самоуничтожением вести войну с хорошо вооруженной современным оружием многомиллионной армией Франции и ее союзников, имея маленькую армию (рейхсвер) в сто тысяч солдат, не располагающую вообще наступательным оружием, не имеющую танков, тяжелой артиллерии и военных самолетов. Следовательно, страх перед предстоящим военным нападением со стороны Германии, даже с точки зрения западных держав, ни при каких условиях не мог явиться причиной отказа их от разоружения. Единственной возможной причиной могло быть вообще отношение западных держав к вопросу о разоружении, то есть могло быть их желание вообще не начинать разоружения...
Заметная разрядка наступила лишь после того, как Гитлер в своей речи в рейхстаге 17 мая 1933 г. еще раз заявил миру о своем желании и о желании всего немецкого народа сохранить мир... Эта речь привела также к окончанию изоляции Германии и к объединению четырех великих держав — Англии, Франции, Италии и Германии так называемым Пактом четырех...
На международной конференции по экономическим вопросам, которая открылась 12 июня 1933 г. в Лондоне, австрийский канцлер Дольфус обратил внимание держав на якобы возникшую угрозу для самостоятельности Австрии со стороны Германии. Он обвинил Германию в том, что она оказывает поддержку австрийским национал-социалистам в их борьбе против его правительства.
Таким образом, он ставил австрийский вопрос в центр внимания всей европейской политики и призывал державы защитить независимость Австрии, которую называл одним из краеугольных камней во всем сооружении европейского соотношения сил, потому что ей якобы угрожала Германия.
Таким образом, он опять обострял то настроение, которое лишь незадолго до этого установилось.
...Интересным в предшествовавших переговорах был и должен быть отмечен тот факт, что произошли изменения в отношениях между Францией и Россией. Развитие этих отношений в дальнейшем стало решающим не только для внешней политики Германии, но и для всей политики Европы в последующее годы... Каково было значение этого факта, показывают события, происшедшие год спустя... Переговоры о проекте так называемого Восточного пакта в течение лета 1934 года, уход Германии с конференции по разоружению и выход из Лиги Наций вызваны были позицией западных держав, заключивших ряд соглашений и пактов о взаимопомощи...
Эта союзная система имела отчаянное сходство с той, которой Германия уже противостояла однажды в 1914 году. И как раз это невольное сравнение должно было привести каждого государственного деятеля Германии к убеждению, что все зги союзы были направлены исключительно против Германии и, во всяком случае, означали угрозу для нее...
Германия начала создавать военно-воздушный флот и восстанавливать на основе всеобщей воинской повинности армию, составившую в мирное время 36 дивизий...
Западные державы восприняли этот шаг Германии по-разному. Англия и Италия немедленно объявили протест против такой якобы односторонней отмены международных договоров, но они не обрывали нитей, которые могли бы привести к дальнейшим переговорам.
Английская нота протеста содержала ясный вопрос: согласно ли германское правительство вести дальнейшие переговоры в том плане, как это предусмотрено лондонским коммюнике, вопрос, на который подсудимый фон Нейрат тотчас же ответил утвердительно, изложив его в коммюнике Германии от 18 марта 1935 г.
В конце марта 1935 года в Берлин прибыл министр иностранных дел Англии Иден для ведения переговоров о существовавших возможностях относительно подписания соглашения по морским вопросам...
Франция сочла необходимым 20 марта 1935 г. поставить на обсуждение Лиги Наций вопрос о поведении немцев, потребовав от нее решения, констатировавшего нарушение Германией взятых ею на
