— Ну и дураки.
Майлз был напряжен, как тетива нового лука:
— Господи, если бы ты только знала, как я ненавидел тебя… Ведь это все случилось по твоей вине… — Голос его задрожал, в нем чувствовалось отчаяние и безнадежность.
Джинкс сардонически изогнула брови:
— Как же ты пришел к такому выводу?
— Рассел и Лео… Они оба были порядочным дерьмом.
— Но какое они имеют отношение к акциям?
— Если бы ты выбрала себе кого-нибудь более достойного, никогда мы бы не оказались в таком переплете!
Джинкс увидела, как нервно Майлз схватился за подлокотник кресла, и костяшки его пальцев тут же побелели.
— Тебе же исполнилось только шестнадцать лет, когда убили Рассела? — медленно произнесла она. — Бетти тогда клялась, что вы с Фергусом весь день провели в доме.
Внезапно он посмотрел на нее горящим, злобным взглядом:
— Что за чертовщину ты тут понесла?
— Я просто подумала… да нет, ничего.
— Неужели ты подумала, что это сделал я? — усмехнулся Майлз. — Да, иногда мне даже хотелось, чтобы это был я. Старик бы тогда меня зауважал. Причем я сделал бы все совершенно бесплатно, настолько я терпеть не мог Рассела. Он был почти таким же снисходительным и надменным по отношению ко мне, как и ты. — В одно мгновение молодой человек выскочил из кресла и схватил Джинкс за руки. — Папе это обошлось в кругленькую сумму, ты, стерва, и я представляю, сколько он выложил за Лео и Мег. А теперь в итоге мы с Фергусом оказались по уши в дерьме. Полиция полностью окружила Холл. Они только и ждут момента, чтобы арестовать отца, и как только это произойдет, нас с мамой и Фергусом просто вышвырнут на улицу. У нас не осталось ровным счетом ничего. Неужели до тебя это не доходит? Кстати, мама уже несколько месяцев назад продала все свои акции. Все, мы пустые.
— У вас остается работа, — как можно тверже произнесла Джинкс, смело смотря на брата, чтобы он не догадался, как ей в этот момент стало страшно.
Он в раздражении снова плюхнулся в кресло. Его гнев прошел так же внезапно, как и вспыхнул:
— Господи, какая же ты все-таки наивная, — хмыкнул Майлз. — Джон Норманс не станет нас держать. Мы оставались на своих местах только из-за отца. И тебе это должно быть известно. Это знает каждый. Господи, дело даже не в том, что никто из нас не нужен этой компании. Мне остается только проверить, сохранились ли страховые договоры и действуют ли они по сей день. Все это время мы исполняли дурацкую работу и получали такое же жалованье. — Он с силой ударил кулаком по подлокотнику. — Кстати, тебе не интересно, в чем заключается моя работа? Я нанимаю ночных сторожей и ставлю подпись в стандартном контракте, который за меня печатает принтер.
— Тогда почему ты в данный момент не находишься на своем рабочем месте? Я думаю, как раз сегодня важно показать, что ты не зря получаешь зарплату.
Майлз снова вскипел:
— Ты просто тупая и надменная стерва! — взвизгнул юноша. — Все кончено! Отец удостоверился, что с тобой все в порядке, потому что ты его любимица, а на остальных он просто наплевал. Неужели и это мне никак не удастся вдолбить в твой непробиваемый череп?
Она выпустила струйку дыма в потолок, наблюдая, как тоненькие змейки дыма вытягиваются наружу в открытые окна потоком воздуха.
— Откуда тебе известно, что это Адам убил Рассела? — спокойно спросила Джинкс.
— А кто же еще это мог сделать?
— Я, например, — высказала предположение женщина.
Майлза такое признание несколько позабавило:
— Малютка Мисс Идеал. Да брось ты, Джинкс, у тебя на такое дело кишка тонка.
— А у Адама нет?
Он пожал плечами:
— Я же знаю, что это он сделал.
— Почему?
— Потому что он злой, как черт. Ты только посмотри, как он относится ко мне и Фергусу.
Она попыталась улыбнуться:
— Мне нужны доказательства, Майлз, а не твои подозрения и догадки. Ты можешь доказать, что Адам убил Рассела?
— Я могу доказать, что он хотел, чтобы Рассел умер. Он потом сам говорил, что Рассел заслужил такой конец. Твой драгоценнейший супруг трахал твою же подружку, и Адам его за это ненавидел.
— А что он сказал, когда узнал о Лео и Мег? — Сейчас Джинкс показалось, что ее голос прозвучал каким-то чужим и далеким.
Майлз снова пожал плечами:
— Он понадеялся, что память к тебе не вернется, а потом заперся в своем кабинете и вызвал адвоката. Он очень боится, что ты начнешь вспоминать всякие события, так как мы посчитали, что ты все же видела кое-что, на что тебе не стоило смотреть.
Она уставилась в стену напротив:
— Ты говорил, что ему это стоило больших денег. Ты не знаешь, сколько именно?
— Целую кучу.
— Сколько, Майлз?
— Я понятия не имею, — мрачно пробурчал он. — Я просто предполагаю, что такие вещи обходятся очень дорого.
Она неспеша перевела взгляд на брата:
— Похоже, ты вообще ничего не знаешь. Ты говоришь только о том, что бы тебе хотелось, чтобы сделал Адам, а не то, что происходило в действительности. Похоже, тебе удобнее считать своего собственного отца убийцей. — Неожиданно она рассмеялась. — Ты знаешь, а мне тебя искренне жаль. Представляю себе, как ты последние десять лет воображал, будто Адам виноват во всем, оправдывал его, искал подтверждений своим выдумкам. Что же произойдет, когда все, наконец, выяснится, и он окажется невиновным? — Внезапно какое-то движение возле окна привлекло ее внимание, и она с удивлением обнаружила у палаты двоих полицейских, загородивших свет. В тот же момент в дверь властно постучали. Джинкс нахмурилась и не успела ничего произнести, как в комнату ворвалась Блейк.
— Могу чем-либо быть полезна? — вежливо осведомилась Джинкс, заметив за сотрудницей полиции старшего детектива Чивера, Мэддокса и доктора Протероу, которые, правда, стояли в дверях, не решаясь войти.
Блейк даже не удостоила ее взглядом, а тут же переключила все свое внимание на юношу:
— Майлз Кингсли? — поинтересовалась она.
Молодой человек кивнул.
Она протянула ему свое удостоверение и представилась, после чего перешла к обвинениям:
— У меня есть все причины полагать, что вы сможете посодействовать нам в выяснении подробностей нанесения тяжелых телесных увечий в результате нападения на миссис Флосси Хейл вечером двадцать второго июня сего года по адресу Лэнсинг-роуд, дом 53, Солсбери…
— О чем вы вообще говорите, черт побери? — сердито пробурчал Майлз. — Кто такая, мать вашу, эта Флосси Хейл? Я никогда и имени такого не слыхивал.
Глава двадцатая
