можно сыграть на фортепиано или на кото!..
Сатико подумала о том, что она лежит вот так в этой комнате, с закрытыми глазами, а в поле тем временем по-прежнему мерцают — и будут мерцать всю ночь — бесконечные, безмолвные вереницы светляков. Её охватило мечтательное, романтическое настроение. Ей вдруг почудилось, что душа её унеслась в поле и теперь витает там над водой вместе со светляками…
А речушка была на удивление прямой и длинной — казалось, ей никогда не будет конца. Вся компания то и дело переходила с одного берега на другой по встречавшимся на пути мостикам, стараясь не свалиться в воду и остерегаясь змей с глазами, похожими на светляков. Шестилетний Соскэ, знающий эти места как свои пять пальцев, постоянно убегал вперёд, в непроглядную тьму, и отец беспокойно кричал ему вслед: «Соскэ! вернись!» никто уже не боялся спугнуть светляков, — их было так много! — и участники прогулки громко перекликались между собой, иначе в темноте было легко потерять друг друга.
В какой-то момент Сатико и Юкико оказались рядом, отстав от других. С противоположного берега то отчётливее, то глуше, в зависимости от того, в какую сторону дул ветер, доносились голоса Эцуко, звавшей: «Кой-сан! Кой-сан!» — и отвечавшей ей Таэко. Ловля светляков чем то напоминала детскую игру, а когда дело доходило до игр, Эцуко предпочитала брать себе в партнёрши живую, азартную Таэко…
Сатико и теперь словно наяву слышала голоса, перелетающие с одного берега на другой: «Мама! Ты где, мама?» — «Я здесь». — «А где Юкико?» — «Здесь, со мной». — «У меня уже целых двадцать четыре светляка!» — «Смотри не упади в воду!»
Сугано-старший нарвал травы и связал из неё нечто вроде метёлки. Как выяснилось, он собирался нести в ней светляков.
— Если говорить о местах, славящихся своими светляками, — сказал он, — так это, пожалуй, Морияма в Оми и окрестности города Гифу. Но тамошних светляков берегут для высокородных особ, простым смертным ловить их не разрешается. Здешние места не столь знамениты, зато каждый может ловить их сколько душе угодно.
Сугано и впрямь наловил их, пожалуй, больше всех на втором месте, без сомнения, был Соскэ. Оба они охотились за светляками у самого края воды. Пучок травы в руках у Сугано казался волшебным от усыпавших его блёсток. Видя, что вожатый завёл их довольно далеко и, похоже, не думает возвращаться домой, Сатико робко заметила:
— На ветру становится свежо… Быть может, стоит повернуть обратно?..
— А мы уже и так идём к дому, — ответил Сугано, — только другой дорогой.
Они всё шли и шли, пока Сугано наконец не объявил: «Ну, вот мы и дома». И правда — они уже стояли у ворот с тыльной стороны усадьбы. Всё шестеро вернулись с трофеями. Сатико и Юкико несли своих светляков в рукавах кимоно.
В памяти Сатико события минувшего вечера возникали без всякой последовательности, они мелькали в хаотическом беспорядке, словно огоньки светляков. Она открыла глаза. Быть может, всё это ей снилось? В свете горящего на стене ночника была хорошо видна заключённая в рамку каллиграфическая надпись: «Павильон забвения времени», на которую Сатико обратила внимание ещё днём и которая принадлежала кисти некоего Кэйдо-хаку. Внизу, в самом углу, стояла печать: «Старец, удостоенный 'голубиной трости'[96]». Имя «Кэйдо-хаку» ничего не говорило Сатико, она прочла только крупные иероглифы, обозначающие название павильона, и не стала утруждать себя отгадыванием того, кто же этот «старец, удостоенный 'голубиной трости'».
Вдруг в соседней комнате забрезжил едва различимый огонёк. Приподняв голову, Сатико поняла, что это светлячок. Ну, конечно, его гонит наружу запах ароматических палочек от москитов. Но как он сюда попал? Принесённых с собой светляков они оставили в саду. Несколько штук, правда, невесть каким образом оказалось в доме, но перед тем, как ложиться спать и задвигать ставни, сёстры вымели их за дверь. Должно быть, этого они просмотрели.
Светлячок, превозмогая слабость, вяло поднялся в воздух метра на полтора, после чего плюхнулся на пол и пополз через комнату в угол, к шкафу, на котором висело парадное кимоно Сатико. Он начал карабкаться вверх по узорчатому шёлку, пока, наконец, не забрался в рукав, тускло мерцая сквозь серо- голубую ткань.
У Сатико запершило в горле — так на неё всегда действовал дым от ароматических палочек. Она поднялась с постели и направилась к курильнице (это был изящный керамический сосуд в виде барсука), чтобы притушить их. Заодно она решила помочь светлячку выбраться на свободу. Достав бумажную салфетку, она осторожно взяла светлячка — прикасаться к нему голыми пальцами ей было неприятно — и бросила его в сад через отверстие в ставне. Удивительное дело — перед тем как они отправились спать, здесь, в зарослях кустарника на краю пруда, сияли своими голубоватыми, искорками десятки выпущенных ими светляков. Теперь они куда-то исчезли — вероятно, вернулись в поле. Сад темнел влажной, лаковой чернотой.
Сатико по-прежнему не могла уснуть. Она беспокойно переворачивалась с боку на бок, вслушиваясь в ровное дыхание спящих сестёр и дочери. Рядом была постель Таэко. Юкико и Эцуко спали у противоположной стены. До Сатико донеслось чуть слышное похрапывание. «Должно быть, это Юкико, — решила, она. — Подумать только, я и не знала, что можно так мило, тихо и деликатно храпеть».
— Ты не спишь, Сатико? — тихонько спросила Таэко.
— Нет, мне что-то не спится.
— Мне тоже.
— Выходит, и ты всё это время не спала?
— Мне трудно уснуть на новом месте.
— А Юкико спит. Слышишь?
— Да, храпит себе, как киска.
— Наверное, наша Судзу храпит точно так же.
— Мне непонятна её безмятежность, ведь завтра смотрины…
По крайней мере в том, что касается сна, подумала Сатико, нервная система Юкико устроена гораздо прочнее, чем у Таэко.
Казалось бы, должно быть наоборот, но Таэко спала на редкость чутко, просыпаясь от малейшего шороха, в то время как Юкико могла уснуть даже сидя, что и бывало с нею не раз в поезде.
— Что, господин Савадзаки приедет сюда?
— Да, часов в одиннадцать. Госпожа Сугано намерена устроить обед.
— А что делать мне?
— Тебя с Эцуко господин Сугано повезёт осматривать местные достопримечательности. На смотринах будем только мы с Юкико и госпожа Сугано.
— Ты уже сказала Юкико?
— Да, буквально в двух словах…
Весь день Эцуко не отходила от взрослых, и возможность поговорить с сестрой представилась Сатико только вечером, во время ловли светляков, когда они остались вдвоём на берегу. «Юкико, смотрины будут завтра, около полудня», — шепнула. Сатико. Юкико только пробормотала своё обычное «хорошо…» и больше ни о чем спрашивать не стала.
Почувствовав, что продолжать разговор бессмысленно, Сатико умолкла. Судя по тому, как сладко спалось сейчас Юкико, предстоящие смотрины не особенно её волновали.
— Должно быть, за всё эти годы она уже научилась не волноваться.
— Наверное. Только мне кажется, что и на сей раз из смотрин ничего не выйдет, — сказала Сатико.
5
— Ну вот, Эттян, сегодня ты поедешь в Сэкигахару смотреть старинное поле битвы. Твоя мама и Юкико видели его не один раз и поэтому останутся дома. Вместе с тобой отправится Кой-сан; она была там совсем маленькой и хочет взглянуть на всё это ещё раз.
