Мимаки найдёт себе достойную невесту, сказал господин Кунисима, он непременно поговорит со стариком- виконтом, чтобы тот выделил молодым некую сумму, которой их хватило бы на первое время. Господин Кунисима несколько раз спрашивал Итани, нет ли у неё кого-нибудь на примете, Если она вдруг услышит о подходящей партии, пусть непременно даст ему знать…
Итани взглянула на часы. Ой, да ей уже давно пора бежать! Ну да ладно, она всё-таки докончит свой рассказ…
Одним словом, Итани сразу же подумала о госпоже Юкико — это предложение как раз для неё. Но как не вовремя возник этот разговор! Если бы Итани не уезжала, она, конечно же, сразу сказала бы, что у неё есть на примете замечательная девушка, и предложила бы свои услуги по части сватовства. Но ведь до её отъезда остаются считанные дни… Поразмыслив и так и этак, она в конце концов решила ничего не говорить господину Кунисиме, хотя у неё и был великий соблазн сделать это. Она вернулась в Кобэ, но этот разговор не выходил у неё из головы. «Какая прекрасная партия! — всё время думала она. — Если бы только каким-то образом удалось устроить этот брак…»
Что ещё можно сказать о господине Мимаки? Как она только что упомянула, ему сорок пять лет, стало быть, он года на два моложе супруга госпожи Макиока. Что же до его внешности, то он уже начал лысеть, как это нередко случается с японскими мужчинами после длительного пребывания за границей, кожа у него смуглая, так что красавцем его, пожалуй, не назовёшь. Но в лице его, безусловно, чувствуется порода. Сложения он крепкого, даже, можно сказать, дороден и выглядит необычайно здоровым. По его собственным словам, он не знает, что такое, болезни и усталость.
Теперь о самом главном — о финансовом положении господина Мимаки. Когда он поступил в университет, виконт выдал ему пособие в размере ста с лишним тысяч иен, но от этих денег давно уже ничего не осталось. После этого господин Мимаки неоднократно обращался к отцу за помощью, и тот раза два или три давал ему какие-то суммы, но и от них вскоре остались одни воспоминания. Господин Мимаки не из тех, у кого держатся деньги. В конце концов виконт пришёл к выводу, что давать сыну деньги бесполезно.
Вот почему господин Кунисима и считает, что ему пора изменить образ жизни. В его годы, дескать, уже неприлично сидеть на шее у родителя и жить в наёмной квартире. Прежде всего, ему следует, мол, найти для себя какое-нибудь постоянное занятие, пусть даже оно не будет приносить большого дохода. Тогда виконт наверняка успокоится и выделит ему ещё какие-то средства. Разумеется, сумма будет не особенно велика — ведь господин Мимаки довольно часто злоупотреблял отцовской щедростью, — но ему хватит и этого.
По мнению господина Кунисимы, у господина Мимаки выдающиеся способности и он сможет сделать блестящую карьеру на поприще архитектуры. Господин Кунисима готов ему помочь всем, чем только сможет. Сейчас господин Мимаки, так сказать, на мели, потому что времена для его проектов неподходящие, но времена меняются, поэтому впадать в уныние ни к чему. В случае его женитьбы господин Кунисима постарается уговорить виконта взять на себя всё свадебные расходы, купить для молодых дом и обеспечить им безбедную жизнь в течение двух, а может быть, и трёх лет. Виконт — в этом господин Кунисима почти уверен — не откажет сыну в помощи.
— Ну вот, теперь, кажется, всё, — заключила свой рассказ Итани. Возможно, кое в чем эта кандидатура и не устроит семейство Макиока, но в общем и целом, считает Итани, господин Мимаки отвечает всем их требованиях. Во-первых, он вступает в брак впервые, во-вторых, хотя он и побочный сын виконта, в его жилах течёт кровь знаменитых Фудзивара.[116] Далее — всё его родственники, кого ни возьми, — люди известные. Никаких иждивенцев у него нет. (Она совсем забыла сказать, что его мать, наложница виконта, умерла вскоре после его рождения он даже её не помнит. И, наконец, господин Мимаки обладает завидной широтой интересов, владеет французским и английским языками, прекрасно разбирается в искусстве Франции и Америки…
Конечно, Итани мало его знает и будет лучше, если госпожа Макиока с супругом сами наведут о нём соответствующие справки, но одно она может сказать наверное: он приятнейший, обаятельнейший человек. Никаких особых недостатков она за ним не углядела. Правда, он любит выпить, Итани не раз видела его под хмельком, но от этого он становится ещё остроумнее и занимательнее…
Одним словом, Итани подумала, что было бы очень обидно упустить такую партию. Но кто вместо неё может выступить в роли свата? В конце концов она пришла к выводу, что, коль скоро господин Мимаки — человек светский, общительный, эта роль не будет особенно трудной. Главное — представить друг другу будущих жениха и невесту, а дальнейшие хлопоты возьмут на себя супруги Кунисима: они позаботятся о том, чтобы в переговорах о сватовстве заминки не было. Да и Мицуё вполне могла бы помочь. Несмотря на свою молодость, она девушка деловая, напористая. В таких вещах на неё можно положиться.
— Ох, какой ужас! — воскликнула Итани, взглянув на часы, и поднялась. — Собиралась пробыть у вас всего пятнадцать минут… Теперь уж я действительно побегу.
И тем не менее Итани продолжала: итак, она рассказала им всё, как есть. Ей хотелось бы, чтобы Макиока обдумали это предложение. Господин Кунисима собирается устроить в её честь небольшой прощальный вечер. Если её рассказ хоть немного их заинтересовал, быть может, они согласятся приехать в Токио и представлять на этом вечере Кобэ? Она имеет в виду госпожу Макиока, госпожу Юкико и, конечно же, Кой-сан — право же, они должны непременно приехать втроём. Господин Мимаки тоже приглашён, так что Итани смогла бы их познакомить. Разумеется, пока что ни о каком сватовстве, речи не идёт. Они должны исходить из того, что едут в Токио только для того, чтобы проводить Итани, но почему бы им заодно не встретиться с господином Мимаки? С ответом она не торопит. Она позвонит им уже из Токио, по всей вероятности завтра, и сообщит, когда состоится прощальный вечер.
Наскоро откланявшись, Итани стремглав вылетела за дверь.
28
В спешке Сатико забыла спросить у Итани, когда отходит поезд. Она позвонила Итани домой, но та ещё не вернулась.
Незнакомый голос в трубке ответил, что госпожа Итани просила никого не беспокоиться в связи с проводами… К вечеру Сатико снова позвонила в Окамото. На сей раз ей удалось залучить к телефону саму Итани. Им хотелось бы непременно повидать её ещё раз перед отъездом, сказала Сатико, и в конце концов Итани сообщила ей, что едет скорым поездом, который отправляется от Санномии в девять тридцать вечера.
Макиока решили ехать на вокзал всей семьёй. По этому случаю Сатико с сёстрами оделись с особым тщанием.
С осени прошлого года, когда служили торжественный молебен в память об их родителях, Тэйноскэ ещё ни разу не видел жену и своячениц такими нарядными.
— Ты сегодня поедешь в кимоно, Кой-сан? — удивлённо спросила Эцуко, когда всё, уже одетые к выходу, сели ужинать. На Таэко было зелёное шёлковое кимоно с рисунком в виде крупных цветов камелии. Оттого, что мать и обе тёти были сегодня так изысканно одеты, Эцуко охватило праздничное возбуждение, совсем как перед поездкой на любование сакурой в Киото.
— Как я тебе нравлюсь в кимоно, Эттян?
— Честно говоря, ты мне больше нравишься в платье.
— Да, кимоно тебя полнит, — заметила Сатико.
В последнее время Таэко даже дома предпочитала одеваться по-японски. У неё были красивые ноги, поэтому ей шла европейская одежда. В кимоно же ног её не было видно, и от этого её фигурка казалась необычно приземистой и коренастой. Возможно, она переусердствовала в своём стремлении набрать вес. Но, как бы то ни было, теперь Таэко редко носила платья, объясняя это тем, что после болезни у неё постоянно стынут ноги и ей уютнее в кимоно.
— Молоденькие женщины любят одеваться по-европейски, — сказал Тэйноскэ, — но с возрастом они почему-то переходят на кимоно. Должно быть, наша Кой-сан стареет. Или взять Итани — она была в Америке, да и по роду занятий ей полагалось бы ходить в европейском платье, но она всегда в кимоно.
