мужчины.

— Первая женщина на земле?! — восхищенно произнесла Ветрова. — та, которую вместе с Адамом создал Бог?!

— Как уже заметил один хороший человек Беоральд де Вервиль, Бог создал девушку, женщиной ее сделал мужчина. Могу сказать тебе по секрету, что Адам был так себе и далеко не единственным, наши темпераменты не совпали, у меня были более интересные мужчины… Ну, мы отвлеклись от темы. Так ты хочешь, чтобы я тебе помогла?

— Знаешь, Лилит, у меня сейчас такая черная полоса в жизни, что я тебе особо и не верю. Конечно, ты знаешь Константина Шубина, но разве это что-то может изменить? И про плату не договариваешь. И вообще я все больше верю, что ты мой глюк, и закончится наш разговор «скорой помощью» и психушкой.

Ветрова не ломалась, она действительно не верила в бескорыстную помощь Лилит. Раз уж люди просто так ничего для близких не делают, так что говорить о других сущностях? Мир катится в пропасть. Так, может, стоит зацепиться за край обрыва и попытаться стать счастливой хоть на мгновение?

— Попытайся, — подмигнула ей Лилит. — У тебя есть еще одна попытка.

Она встала и царственной походкой в своих неизменных красных шпильках направилась к дверям.

— Я дура? — поинтересовалась у самой себя Ветрова. — Дура, — ответила себе.

Она проследила за Лилит. Та направилась прямиком к режиссеру, не обращая внимания на съемочный процесс. Шубин разозлился, когда увидел, что ему помешали. Но, когда увидел, кто ему помешал, растаял на глазах многочисленной массовки и кумиров молодежи. Он махнул рукой, и тут же громко объявили перерыв.

Режиссер подхватил Лилит под руку и повел в павильон, куда массовке вход был строго воспрещен. Ветрова знала, что там стоят сервированные столики. Для простых смертных столы с перекусом, когда работали всю ночь, накрывали прямо на улице, да и снедь была дешевой. Нет, Ветрову все устраивало до сегодняшнего дня. Особенно появление продюсера с дипломатом, полным денег. По окончании съемок он нехотя водружал его на стол, раскрывал, и у Вероники от количества купюр приятно щекотало в носу. Ей доставалась одна, но она мечтала о большем. Когда-нибудь…

Вероника встряхнула мокрой головой, ей нужно рассуждать трезво.

Лилит хочет ей помочь. И ничего не нужно делать: ни вены себе резать, ни душу закладывать, ни близких в жертву приносить. Чего тут думать?

Если за ней приедут со смирительной рубашкой, то можно промолчать, что говорила с Первой женщиной на земле, и та собиралась ей помочь пробиться в люди.

Бред, полный бред. Вероники лечиться нужно.

Она тоскливо поглядела, как через полчаса из павильона вышла Лилит, а за ней, подпрыгивая на ходу, выскочил довольный Шубин. Он подбежал к своему автомобилю, где, как знала Вероника, обычно спал водитель, и раскрыл перед Лилит заднюю дверцу, готовясь помочь ей усесться в салон.

Перед тем, как исчезнуть в недрах черного лимузина, шикарная Лилит повернулась к старенькому автобусу и помахала Ветровой рукой.

Вероника заметила смущение режиссера, догадалась, что он поинтересовался, что за знакомая у Лилит. Но та ничего не сказала, села в машину. Шубин проводил отъезжающий автомобиль и поглядел на автобус.

Вероника вжалась в кресло. Она в таком задрипанном виде, к чему привлекать внимание? Вот в следующий раз будет готова, во всеоружии, так, пожалуйста. Правда, следующего раза у Шубина может и не быть. Он тщательно отбирает девчонок. В агентстве говорили, что смотрит портфолио сам, а не его помощники.

Все равно Вероника не захотела показываться перед ним полной замарашкой. Сомнений в том, что он во время ледяного душа не обратил на нее пристального внимания, не было. Так пусть и дальше не обращает.

Только то, что он так крутится вокруг ее новой знакомой, чертовски приятно!

Изредка бросая взгляды в ее сторону, режиссер вернулся на место и дал команду приготовиться. Теперь он казался Ветровой не усталым, а окрыленным, радостным, возрожденным, что ли. Если Лилит способна вдохнуть новую жизнь в человека, так чего же Вероника опасается?

Только одного — своего собственного сумасшествия.

Остается только подойти и поинтересоваться у девчонок, видели ли они тоже шикарную брюнетку с длинными волосами. И если Ветровой все это не приснилось…

— Супер, супер, — защебетали толстушки, возвращаясь в салон автобуса погреться. Летняя ночь на самом деле была не такая уж и теплая. — Такая эффектная!

— Какая классная тетка у Шубина, у нас никакой надежды…

Вероника вздохнула. Получается, что Лилит видит не только она. Значит, она не сумасшедшая. А если Лилит шизофреничка? И Шубин ее просто панически боится? Нет, по нему было видно, что при их встрече он одурел от счастья.

— Господи, душу бы отдала, чтобы стать такой же!

Вероника вздрогнула. Неужели, она одна из многих? Одна из неудачниц!

— Тогда не к господу обращайся, а к дьяволу.

— Эх, знать бы, к кому конкретно…

Вероника знала.

За автографом она не пошла. Знаменитости, следует отдать им должное, подписали открытки и листки всем желающим, после чего уехали на успевшем вернуться черном лимузине. Девчонки собрались стайкой в автобусе, собираясь дожидаться открытия метро. Вероника под их гулкое обсуждение режиссера и его любовницы задремала.

Ей снился чудесный сон, что она звезда экрана, гордо ступающая по красной ковровой дорожке навстречу своему необыкновенному триумфу. Вся такая легкая, воздушная, белоснежная, Вероника Ветрова двигалась мимо восторженных почитателей ее таланта, восхищенно шепчущих ей вслед: «Душу бы отдала, чтобы стать такой же». Автограф? После съемки! Ветрова спешит, ее ждет лучший режиссер страны Константин Шубин. Впрочем, пусть ждет, она даст автограф. Она снизойдет и подпишет фотографию. Но это не она на ней изображена! Это Лилит. Лилит! А ведь обещала ей помогать!

— Пора, пойдем, — ее тронула за плечо одна из толстушек. — Держи, я за тебя получила, — и она сунула в руку Ветровой купюру. — Пожалели тебя, не стали будить.

Вероника разлепила глаза. Рассвет врывался в ее жизнь новым безрадостным, серым днем, и только от нее зависело, прибавится ли в нем красок.

Вероника сидела в полупустом вагоне метро и ловила на себе укоризненные взгляды тщедушной старушенции с котомками, предназначенными явно для дачи. Старушенция, глядя на взъерошенную, мокрую все еще девушку, делала неоднозначные выводы, фыркала и демонстративно отворачивалась от Вероники. Оно и понятно, весь июль на небе ни облачка, а тут мокрое создание в помятом сарафане и с унылым выражением лица, полностью лишившегося грима. Ясно, что девица не картошку на участке полола. И не ясно, что она снималась в клипе, ради чего и вымокла.

Немое осуждение надоело Ветровой, и на остановке она перешла в другой вагон.

Там история повторилась. Только теперь на нее, нисколько не стесняясь, пялился прыщавый юнец. По его довольной физиономии было очевидно: он занимается тем, что перебирает массу вероятных способов вымокнуть совершенно сухим летом, и способы эти слишком уж экстравагантны.

Ему нравилось то, о чем он думал. Юнец лыбился, прыщи на его красном лице становились еще больше, глаза шаловливее, а рот с кривыми зубами был готов вот-вот раскрыться для того, чтобы Ветрова услышала о себе какую-то гадость.

Ей захотелось щелкнуть пальцами и заставить нахаленка исчезнуть.

— Чего уставилась, выдра? — наконец-то изрек тот.

И Вероника не нашла в себе силы врезать ему по морде.

Вместо этого она встала и вышла из вагона, из метро на улицу, где благодаря городским службам

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×