древко в туше осталось...

Всадники Аргниста отступали. Тесным, сомкнутым строем, выставив перед собой частокол пик. Через головы передовых часто били лучники.

Рогачи, хоботяры, ногогрызы, костоглоты, броненосцы, брюхоеды, стеноломы, главопасти — все они наступали в строгом порядке. Другая часть Орды продолжала штурмовать хутор, чтобы осажденные не смогли подать помощи всадникам Аргниста У чудовищ все делалось словно в хорошем войске — каждый знал свою задачу и исполнял ее свято.

Но, как бы то ни было, одно Аргнисту уже удалось — он отвлек на себя часть сил Орды и тем самым облегчил положение окруженных. Теперь следовало выманить тварей подальше в поле: там легче дать бой, когда подоспеют на подмогу соседи. Однако старого сотника неотступно мучила и еще одна загадка — где же все-таки Защитники Нивена? Их ведь в каждом хуторе пара — службу несут, сменяясь, а уж если что-то серьезное, оба в дело вступают. И редко, очень редко было, чтобы хоть один из Защитников погиб.

Хорошо обученные кони пятятся шаг за шагом. Древки копейные давно в кровище — синей, черной, Бог весть в какой; и воняет она гадостно Спина пока прикрыта — держимся, братие! Вот только где же подмога? Самое время соседям бы приспеть... Армиол, младший Аргнистов, глянькось, опять вперед полез. Неймется парню. Жадный до боя — спасу нет. А так робкий, тихий, никто и не скажет, что хозяина сын. Девку ни разу не щупал — стесняется. Зато на поле смертном мало кто его переможет. Вот и теперь рогач один чуть дальше, чем надо, из строя высунулся, шею толстую, всю в складках зеленой, жиром лоснящейся шкуры открыл, а копье Армиола тут как тут. Аккурат в яремную вену, так что кровь черным фонтаном брызнула Смерть чуя, взревел рогач, вперед дуром посунулся, ну и получил тотчас. Секиры Армиол мечет, что твоя вышивальщица узор на ткань бросает. Тут ведь силы особой не надо, для секиры-то; главное — закрутить как следует. Лезвие у нее скруглено, так что она не просто рубит, а скорее даже режет, ну, как сабля хорошая...

Апорт, старший, на правом крыле тоже не отстает. Рванулся вперед было один хоботяра, из тех, что посмелей, до человечины самый жадный, справа у него броненосец клыки скалит, слева брюхоед зенки, мраком налитые, вылупил, между лап у него пара ного-грызов, а сверху, на спине, костоглот примостился — атака честь по чести. Молодой конь одного из мужиков замешкался что-то, и твари уже рядом. Заржал конь, дико заржал — понял, что наделал, хозяина в самые лапы к Костлявой привез — и хвостом ударил. Аккурат хоботяре по глазу. Лопнула жуткая гляделка, хоботяра взвыл и хоботом своим цап коня! Хорошо, успел тот всадника сбросить... Но, как ни крути — строй нарушился. Пришлось Апорту собой прореху затыкать...

Алорт коня на дыбы — и копьем хоботяре во второй глаз! А секирой, что на ремне, броненосцу в рыло! А конь его, Жардан именем, тот костоглота, вперед метнувшегося, на рог грудной поймал. Хоботяра ослепший ударил лапами — древко копейное, ровно лучинка, переломилось. Броненосец зарычал, захрипел, забулькал — рыло у него раскроенное, там, где пасть была, сплошная рана зияет, — поднатужился, подна-пружился и вторую пасть выдвинул. Правда, уже меньше прежней. Но тут мужики Алортова десятка навалились, взяли тварь на копья. Ногогрыза одного Жардан затоптал, второй сам убег. Брюхоед, правда, остался — прет и прет себе. У них, брюхоедов, известное дело, рассудительности меньше, чем у моли. Только и умеют, что вперед ползти да жрать все, что по пути попадется...

Ну, когда он один остался, тут ему конец и пришел, брюхоеду этому. Два копья в шею вогнали, да и Алорт секирой добавил. Хоботяра же с буркалами выбитыми назад повернул — хоботяры, они сообразительные...

На первый взгляд покажется, братие, что с Ордой драться — ума большого не надо. И зачем Защитники, мол, коли сами тварей накрошили немерено? Так-то оно так, да на деле совсем не так. Тем и страшна Орда, что можешь ты свалить этих броненосцев и одного, и двух, и трех, а из леса к твоему хутору будут все новые и новые ползти. Так и возле нивенского хутора обернулось...

Пять десятков всадников Аргниста оказались вытеснены в чистое поле. Кольцо вокруг них стремительно сжималось. Из крутящихся снежных вихрей, словно чудовищный ночной кошмар, одна за другой возникали все новые и новые шеренги тварей Орды. Большинство ковыляло мимо, к горящему с одной стороны хутору Нивена. Несколько мгновений — и Аргнист велел перестроиться, заняв круговую оборону. Продержаться совсем немного... Харлаг, Дромар, Эргаст вот-вот подоспеть должны. И тогда...

Не получаются, братие, против той Орды лихие верховые атаки. Как бы быстро ни мчался ты по полю, Орда тебя все равно остановит. Она ведь потерь не считает. Ей все равно, сколько тварей сегодня ляжет, — завтра из лесов новые выползут. Упрешься рано или поздно в осклизлый барьер копьями твоими пропоротых туш и остановишься. А Орде только того и надо. С боков да со спины нападать — на это ее твари известные мастера.

Первым подоспел Харлаг. У него хутор большой, восемь десятков в седло садятся. Он, хоть королевским воином никогда и не был, Аргнистовы наставления слушал внимательно — и ударил как подобает. В спину тем, что лезли на кольцо всадников старого сотника.

Плотный клин конных копейщиков смял, раздавил и разбросал в разные стороны накатившую было волну чудовищ. Смял, оставив на своем пути лишь истоптанный, залитый дымящейся кровью и заваленный изрубленными, исколотыми тушами снег. Широкоплечий бородач с окладистой бородой мало что не до пояса приветственно махнул рукой.

— Хо, Аргнист! Красный огонь увидел? Я вот тоже как заметил — сразу сюда. Что здесь деется-то, а? Защитники где? Куда ударим?

— Защитников не видать, — старый сотник едва мог перекричать вой и свист непрекращающейся бури. — Ударим к воротам. Я там уж был — вынесли... Если Орду от стен не отбросим, Нивену каюк.

— Да неужто он обоих Защитников потерял? — подивился Харлаг, поглаживая бороду. — Отродясь такого не припомню!

— Я тоже, однако ж, не видел их никого. Все, братие, пошли, веди своих!

Теперь в клине шло тринадцать десятков тяжеловооруженных всадников. Харлаговы заорали, требуя их вперед пустить, — мы, дескать, свежее. Ударили. Второй раз разбросали сонмище тварей перед собой, второй раз выстлали снега черным ковром, второй раз вломились в ворота — и вовремя.

Потому что жуки-стеноломы уже прошибли железными лбами своими два широких пробоя во внутренних стенах, стали видны вскрытые внутренности хутора. По обледенелым бревнам вверх ползли ногогрызы, костоглоты и прочая мелкота; за ними скапливались броненосцы, а поверх их широких щитов готовилась к решительному натиску кавалерия рогачей. Хоботяры не показывались — верно, атаковали хутор с противоположной стороны. Это у них в обычае, даже можно сказать в крови: всегда только с двух сторон бить.

Всадники по пять-шесть разом протискивались в ворота. Орда уже выстроила обычный оборонительный порядок; основой его, становым хребтом стояли рогачи, наклонив лобастые головы с длинными заостренными рогами. Рога эти не простые, каждый может удлиняться и укорачиваться — ну ровно человек копьем бьет. Правда, пока это у них еще чуть медленнее выходит, чем у человека, и в том спасение наше, братие!

Внешний частокол хутора все еще горел, из защиты превратившись теперь в помеху — из-за него всадники не могли развернуться. Но делать нечего. Придется и на рога идти.

— На харга брать придется, — рявкнул Харлаг. — Эй, копья ать!...

В высоком и узком окне стены хутора мелькнула еле заметная во мраке фигурка — девчушка с факелом. Простоволосая, в одной меховой выворотке, высунулась по пояс и заголосила:

— Сосе-еди! Спаса-ай-те! Орда уже внутри-и-и!... — Слова ее превратились в истошный визг. Факел зашатался, на мгновение показалось мохнатое щупальце, ухватившее девчонку поперек туловища, и понятно стало: раздается там сейчас утробное урчание, треск, дикий визг и глухое ритмичное уханье. Хоботяра дорвался. Девчонку снасиловать для этих тварей первое удовольствие, сильнее даже, чем пожрать. И вся снасть мужская у них для этого имеется.

Тут-то, братие, кровь в голову и бросается. Тут-то, братие, в глазах-то и темнеет. Тут-то, братие, душу и скручивает так, что уже ни рогов, ни клыков не замечаешь. И, ярость твою чувствуя, кони тоже ярятся. На рогачей идут, словно на костоглотов каких-нибудь.

— Режь!!! — взревел Харлаг, да так, что даже ордынские твари опешили — отшатнулись. Хуторяне бросились вперед, не думая больше о собственных жизнях. А такое редко бывает. Кони и рогачи с броненосцами и брюхоедами сшиблись грудь в грудь; на утоптанном снегу внутреннего хуторского двора

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

1

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×