извинялся и наконец ушел, получив назад свое имущество.

На радостях Лукин в компании случайных собутыльников завалился в ресторан и там просидел весь вечер с портфелем на коленях. В театральной среде иногда проносился слушок, будто режиссер записывает в некую тетрадку разные скабрезности и еще кое-что. Говорили, будто он собрал компромат на очень большого человека. Настолько большого, что его имя можно произносить шепотом, и только в кругу близких проверенных людей. Если эта тетрадка когда-нибудь случайно попадет на Лубянку, то большие неприятности ждут не только автора, но и всех людей, которых он помянул в своих заметках.

«Интересно почитать эту штуку, – сказал приятелю Лукина один банкир, он же щедрый меценат. – Я бы проглотил все написанное за ночь. Двадцать тысяч долларов за одну ночь с его тетрадкой. Передайте мое предложение Лукину». – «Что вы, он и в руках не даст подержать за двадцать тысяч, – был ответ. – Да и дневник этот, говорят, штука мистическая. С тем, кто заглянет в тетрадь, непременно случится беда. Близкий родственник умрет, произойдет авария со смертельным исходом, или тяжелая болезнь настигнет». – «Ерунда, – ответил банкир. – Эти слухи сам Лукин и распускает. Ну, чтобы его тетрадку не сперли на репетиции».

Дорис провела кончиками пальцев по переплету. На уголках ежедневник протерся, когда-то рельефный рисунок кожи сделался почти гладким и блестящим, как пергамент. Дорис – первый посторонний человек, прочитавший дневник почти до середины.

– Ясно, что ни денег, ни золота на даче я не хранил, – продолжал Грач, будто разговаривал сам с собой. – Дураки давно вывелись, чтобы деньги на даче держать. Тогда что там искать? Ладно… Одевайтесь и спускайтесь вниз. Я заеду за вами через полчаса.

– Зачем мне туда ехать? – Дорис почувствовала, как в душе зашевелился страх.

– Я думаю, это ваш долг. Моральный долг. Долг перед моим покойным отцом. И у полиции наверняка будут к вам вопросы.

– Хорошо. – Дорис снова прикоснулась к дневнику. – Через полчаса я буду готова.

К даче подъехали, когда предрассветные сумерки еще гоняли по небу низкие облака, а солнце едва обозначило линию горизонта за рекой. Кисея мелкого дождя висела над полем и лесом.

Грач, остановив машину перед забором, выбрался наружу. В темноте долго искал ключ, наконец открыл ворота. На крыльце под навесом стояли двое мужчин: молодой парень в полицейском кителе и человек лет сорока пяти в плаще и кепке. Вместе вошли в дом, встали под матерчатым абажуром в столовой на первом этаже. Тот, что в плаще, представился старшим следователем Иваном Тишковым из районного центра. Он долго рассматривал паспорт Грача, потом спросил документы Дорис.

– Вы американка? Да, так сразу и не скажешь, – слюнявя палец, перелистал он страницы американского паспорта, вгляделся в фотографию, сердито глянул на Грача. – На кой черт вы привезли сюда иностранку? Вам неприятностей мало?

– Вам известно, кем был мой отец? – Грач, усталый и злой после тяжелой ночной дороги, кажется, хотел сцепиться с полицейским. – Он великий режиссер, мировое светило…

– Знаем, – поморщился Тишков. – Я спрашиваю: почему здесь посторонняя женщина? К тому же иностранка?

– Мисс Дорис Линсдей – ведущий сотрудник театрального музея из Нью-Йорка, – надул щеки Грач. – Исследует творчество моего покойного отца, работает с его бумагами. Точнее, работала. Она последний человек, кто вышел из его кабинета наверху, и помнит каждую бумажку. Я подумал, что у полиции возникнут вопросы к госпоже Линсдей.

– Да, да, – встряла Дорис. – Я постараюсь помочь. Ну, чем смогу.

Тишков вернул паспорт, зашел в смежную комнату и плотно закрыл за собой дверь. Минут пять он с кем-то разговаривал по мобильному телефону, вернулся и покачал головой:

– Ничего не получится. Я тут посоветовался кое с кем… Официальные показания с иностранки можно снять только в присутствии представителя американского посольства и переводчика. Но отсюда до посольства далековато. И переводчик наверняка еще спит. Поэтому поступим так, – Тишков заглянул в глаза Дорис, и страх, который притупился по дороге сюда, снова схватил за сердце. – Если вы хотите сообщить информацию не для протокола, а лично для меня, – прекрасно, я послушаю. Пока присаживайтесь.

Тишков показал в угол комнаты, где стоял старинный диван. Обивку спинки порезали ножом крест- накрест, сиденье тоже разрезали и выпотрошили. Дорис присела на край табуретки и стала наблюдать за происходящим. Следователь попросил Грача и молодого полицейского пройти по всем комнатам и составить список пропавших вещей. Сам сел к столу, на котором были разложены бумаги, и стал что-то писать.

Дорис слышала тяжелые шаги наверху, наблюдала, как сотрудники полиции выходят курить на крыльцо, о чем-то тихо переговариваются и снова поднимаются наверх. Она не сразу заметила, что в дальнем темном углу сидят пожилой мужчина в ватнике и девушка в мокром дождевике. Старик смотрел в пол, девушка вертела головой, прислушиваясь к разговорам. Дорис думала о том, как ей вести себя дальше. Нужно под каким-то предлогом подняться наверх, в кабинет Лукина, незаметно вытащить из сумки дневник и сунуть его на открытую полку между книгами. Но как выбрать удобный момент, под каким предлогом подняться в кабинет, когда ее туда никто не зовет?

Следователь Тишков дописал страницу и промокнул носовым платком лоб, будто вспотел после тяжелой работы. Глянув на Дорис, неожиданно улыбнулся.

– Тяжело мне даются эти сочинения на свободную тему, – сказал он. – Где убийство, там всегда много писанины. А эксперт-криминалист обещал приехать только в полдень. Надо его дожидаться.

– Какое убийство?

– Вы думали, что я из-за несчастной кражи поеду за пятьдесят верст? Человека убили, сторожа. Раньше он работал неподалеку, бригадиром на лесопилке. Петров Сергей, тридцать шесть лет, непьющий. Четверо детей осталось, жена, старик отец… Зарплата маленькая. Он и подрядился караулить режиссерскую дачу. Еще три года назад, при жизни самого режиссера. Петров приходил сюда ночевать, когда хозяев не было.

– Грач сказал, что сторож в больнице.

– Много он знает… Труп на земле лежит возле крыльца, прикрытый клеенкой с этого вот стола. Вы с Грачом мимо проходили, странно, что не заметили.

– Что же тут случилось?

– Ясно что. Злоумышленник проник в дом, проломил голову сторожу железной трубой. Думал, тот убит, стал копаться в комнатах. Спустя некоторое время Петров пришел в себя, поднялся. Обливаясь кровью, дошел до порога. Спустился со ступенек вниз. Злоумышленник его догнал и прикончил. Заметьте, в доме было ружье, но Петров им не воспользовался. Понимаете?

– Простите, не совсем.

– Петров сам открыл дверь ночному гостю. Он знал своего будущего убийцу. Вот видите, я всего лишь провинциальный сыщик; возле разных полицейских академий, которые есть в Америке, близко не проходил – но такие дела щелкаю как орешки.

– Значит, убийцу найдут?

Тишков снова расплылся в улыбке:

– Убийцу задержали. И скоро доставят сюда.

– А как же вы…

– Тут рядом поселок, других населенных пунктов нет. Поэтому действовал местный – это ясно. В поселке пять человек ранее судимых. Но только один из них рецидивист. Три ходки. Последний раз отбомбил пять лет за то, что из чувства мести убил женщину, заразившую его сифилисом. Остальные парни мотали сроки по мелочи. Поджог дома, угон транспортного средства… Кроме того, этот Павел Упоров был знаком с покойным Петровым. Пострадавший и убийца живут на соседних улицах. Вот и всё.

– Моя помощь не нужна? – Дорис так разволновалась, что голос стал ломким и хриплым. – Может быть, мне подняться наверх? Посмотреть, все ли вещи целы в кабинете?

– Там одни бумажки. Чего на них смотреть?

Дорис перевела дух, услышав шаги на лестнице. Вниз спустились молодой полицейский и Грач, с бледным лицом и взлохмаченными волосами. Он упал в кресло, обивку которого исполосовали ножом,

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×