В карьер спускались двумя способами. Девочки обычно пользовались сходнями заброшенной узкоколейки, где под откосом доживали свой век ржавые вагонетки. Мальчики предпочитали головокружительный спуск по естественному жёлобу, пропаханному в почти отвесном склоне задами неизвестных смельчаков. Этот жёлоб в считанные секунды доставлял прямо к водоёму не хуже скоростного лифта, только надо было хорошенько запахиваться, чтоб не загрести полную спину песка. Горка, конечно, была по-своему неплоха, но для наездников покойной лошади без головы этого было маловато.

Бонбон отважно стартовал и в вихре песка торпедой вылетел к ногам товарищей. По их кислым физиономиям он сразу понял, что остальные охотники оказались не добычливее его.

— Что-нибудь попалось? — полюбопытствовал Габи.

— Я следил за Сто Су, — важно заявил Бонбон. — Вид у него был и правда странный…

— И что было?

— Я к нему и так и сяк, но всё без толку. Не созрел он ещё. Этот неожиданный вывод хоть немного да развеселил собрание. Старшие признались в своих неудачах. Купившись на обманчивую загадочность, Габи, Зидор и Испанец Жуан погнались за дичью, на самом деле ничуть не более интересной, чем пьяница-клошар с Рыночной площади. За два часа прилежной слежки они, как ни печально, убедились, что ни старый папаша Зигон, собиратель бутылок, ни месье Галли, сапожник с улицы Маленьких Бедняков, ни почтальон Жив-не-помёр не скрывают никаких страшных тайн. Их неприметное существование оказалось непроходимо скучным, и уцепиться тут воображению было абсолютно не за что.

Мели Бабен остановила свой выбор на инкассаторе банка Лалуэтти, высунувшись из-за угла тупика, куда тот свернул, застала его за подглядыванием в вентиляционное окошко пекарни Машереля. Она дала нескромному инкассатору уйти и сменила его у маленького экрана. Наклонившись, она увидела супругов Машерель, которые в полумраке пекарни сосредоточенно старались вырвать друг у друга хлебный лоток. Это было забавно, однако супружеская ссора ни на шаг не продвинула Мели в её поисках чего-нибудь необычного.

Лентяй Татав рассудил, что за преступными тайнами проще всего обратиться к первоисточнику; он подкараулил инспектора Синэ на выходе из комиссариата и некоторое время, оставаясь незамеченным, «вёл» находящегося при исполнении полицейского, что уже само по себе было немалым достижением. Слежка бесславно завершилась в скромном кафе на улице Казимир-Бомпэн, где какие-то три дядьки без особого увлечения играли в белот[3]. Синэ понаблюдал за партией через плечо ближайшего игрока, а потом учтиво выразил желание вступить в игру четвёртым.

— Лювиньи — это же стоячее болото! — уныло завершил Татав отчёт. — Ничего здесь никогда не происходит… Если уж сам инспектор Синэ со скуки не знает, чем заняться, то нам и подавно не светит напасть на след чего-нибудь интересного!

— Дела, которые ведут инспектор Синэ и комиссар Бланшон, не обязательно самые интересные, — сказала Марион, утешая приунывших друзей. — Бывают тайны вовсе не по полицейской части. Нам бы поискать что-нибудь в этом роде.

— Ау! — донеслось сверху.

На краю карьера стоял Крикэ Лярикэ. Он встал на четвереньки и принялся осторожно спускаться задом наперёд, чтобы поберечь штаны. Но это не помогло. На полдороге он не удержался на крутизне и скатился к товарищам вместе с целой лавиной песка.

— Если будешь продолжать в том же духе, — снисходительно заметил Габи, — вся эта круча в один прекрасный день съедет нам на головы… На что-нибудь наткнулся, Крикэ?

Негритёнок потупился, глядя на свои пустые ладошки.

— Я наткнулся на маму, прямо на углу улицы Пио, — жалобно признался он.

— И ничего лучше не придумал, как пойти с мамочкой домой, — под общий смех укорил его Зидор. — Надо было драпать, может, и не догнала бы…

— От неё убежишь, как же! — безнадёжно вздохнул Крикэ.

— Она меня за руку держала. Посмотрел бы я на вас…

Все засмеялись — на сей раз сочувственно: мадам Лярикэ была женщина могучая, а быстротой реакции не уступала хорошему пожарнику. Сам Габи убедился в этом на собственном опыте, когда как-то вечером привёл Крикэ домой в жалких ошмётках парадных штанов. Первая пара оплеух досталась Крикэ; Габи попытался удрать, но прыткая мулатка догнала его и здорово надрала уши.

Крикэ, однако, ещё не всё выложил.

— Но я всё-таки кое-что нашёл, — сказал он, роясь в карманах.

Смех тут же оборвался. Все обступили негритёнка, который бережно разворачивал какую-то бумажку.

— Это объявление, — объяснил Крикэ. — Оно мне попалось буквально только что, когда я читал вслух соседу, дедушке Луба, который плохо видит. Читай, Габи, где крестик стоит.

Габи взял листок и зачитал сосредоточенно молчащим слушателям следующий текст:

«Малообеспеченный инвалид примет в дар крупную сторожевую собаку с хорошим характером, смышлёную, способную быстро привязаться к новому хозяину. Порода не имеет значения. Посредников просят не беспокоиться. Обращаться к месье Тео, ул. Вольных стрелков, 58».

Последние слова потонули в грохоте длинного товарного состава, проходившего по насыпи у них над головами. Габи пустил вырезку по рукам, чтобы ребята по достоинству оценили нюх Крикэ на сенсации. Оценкой были презрительные смешки и разочарованные гримасы.

— Откуда вырезал-то? — спросил Зидор.

— Из последнего номера «Лювиньи Экспресс»…

Так назывался местный еженедельник. Негритёнок ждал приговора вождя.

— Это очень мило, Кри-Кри, малыш, — ласково сказал Габи, — но нам это объявление ничего не даёт. Что ты в нём нашёл необычного?

— Не знаю, — пролепетал Крикэ. — Мне кажется, оно странное. Не такое, как другие.

— Это нашей собачнице может пригодиться, — заметил Зидор. — Глядишь, и пристроит хоть одного из своих беспризорников, — а, Марион?

Марион кивнула с довольным видом.

— Конечно! — сказала она, улыбаясь Крикэ. — У меня есть как раз походящий пёсик — Нанар, которого машина сбила на Национальной. Он уже совсем поправился и, думаю, понравится этому бедолаге. Завтра же и отведу.

— Стоп, стоп! — сказал Жуан-Испанец. — Вольные Стрелки — это тебе не мирный садик, одна туда не суйся. Я за тобой зайду с Зидором и Фернаном. Посмотрим, что это за месье Тео. Кто его знает, может, за этим и правда что-то кроется… Что скажешь, Габи?

— Из чего выбирать-то? Других наводок пока нет, — рассеянно отозвался предводитель. — Сходите, вдруг повезёт… Завтра четверг — значит, сбор, как всегда, в одиннадцать на Рыночной площади.

Пора было по домам. Ребята гуськом вскарабкались на насыпь по сходням узкоколейки, подпирая друг дружку в трудных местах. Фифи, собачка Марион, возглавляла шествие. Замыкал его Габи, подталкивая и поддерживая толстяка Татава; со стороны могло показаться, что он толкает вверх всю цепочку. Солнце стояло уже низко и в дымке, сгустившейся над горизонтом, было совсем красное. Вдали на расчерченной рельсами территории сортировочной маневрировали поезда, и стук колёс, гудки, грохот сцепки складывались в непрерывный гул, оглушающий, как шум бурного моря.

На площади Теодор-Бранк от компании отделились Жуан и Крикэ, которым надо было в Бакюс. На Рыночной площади распрощались и остальные. На улице Маленьких Бедняков жили только Марион и Фернан. Сначала они шли молча — конечно, в сопровождении неутомимой Фифи.

Вы читаете Пианино на лямке
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×