если это тебя огорчает. Я знаю, что это тебя сильно огорчает, и, однако же, ничего не чувствую. Так что я ухожу. Мне пора.

Он вышел, не оглянувшись. За окном проплыл его поясной портрет.

Внутри у Лиль все оцепенело, она даже не пошевельнулась, чтобы его удержать. Она вдруг отчетливо поняла: она уйдет с Хмельмаей из дому. Они уйдут отсюда без всяких мужчин.

— На самом деле, — сказала она вслух, — они созданы не для нас. Они созданы для себя. Мы им ни к чему.

Она оставит Маргариту, горничную, обслуживать Вольфа.

Если он вернется.

ГЛАВА XXXIII

Едва только за ним захлопнулась дверь клетки, Вольф почувствовал, как его охватила жуткая тоска; он задыхался, затвердевший воздух едва проникал в его жадные легкие, железное кольцо сжало виски. Легкие нити прошлись по его лицу, и вдруг он очутился в воде, пропитанной песком мелководья. Над собой он увидел голубую мембрану воздуха, стал отчаянно грести, мимо скользнул затянутый в белый шелк силуэт. Простейший рефлекс: перед тем как выплыть, он пригладил рукой волосы. Он вынырнул, мокрый, бездыханный, — и увидел перед собой улыбку и темные кудрявые волосы девушки, густо иззолоченной солнцем. Она плыла брассом к берегу — он сделал полуоборот и поплыл за ней. Он заметил, что двух старых дам там уже не было. Зато в некотором отдалении посреди пляжа торчала одинокая кабинка, которую он прежде не замечал. Ею он займется попозже. Он выбрался на желтый песок и подошел к девушке. Та, встав на колени, развязывала на спине завязки своего купальника, чтобы посильнее загореть. Вольф повалился на песок рядом с ней.

— Где ваша бляха? — спросил он.

Она протянула левую руку.

— Я ношу ее на запястье, — сказала она. — Это не так официально. Меня зовут Карла.

— Вы пришли закончить интервью? — с легкой горечью спросил Вольф.

— Да, — сказала Карла. — Может быть, вы скажете мне то, чего не захотели говорить моим тетушкам.

— Эти две дамы — ваши тетушки? — спросил Вольф.

— По крайней мере у них такой вид, — сказала Карла. — Вы не находите?

— Гнусные клопихи, — сказал Вольф.

— Н-да, — сказала Карла, — прежде выбыли куда любезней.

— Старые свиньи, — сказал Вольф.

— Ну! — сказала Карла. — Вы преувеличиваете. Они не требовали от вас ничего сального.

— Они сгорали от желания что-нибудь такое услышать, — сказал Вольф.

— Кто же все-таки достоин вашей привязанности? — спросила Карла.

— Не знаю, — сказал Вольф. — Была пташка, которая жила в розовых кустах, карабкавшихся к моему окну, она будила меня по утрам, негромко стучась клювом в окно. Была серая мышка, которая приходила ночью прогуляться возле меня и полакомиться сахаром, я оставлял его ей на ночном столике. Была черная с белым кошка, которая никогда меня не покидала и спешила предупредить родителей, если я лез на слишком высокое дерево.

— Только животные, — констатировала Карла.

— Именно поэтому я и старался доставить удовольствие сенатору, — объяснил Вольф. — Из-за пташки, мышки и кошки.

— Скажите, — спросила Карла, — вам было мучительно, когда вы были влюблены в девушку… я хочу сказать, страстно… мучительно ее не иметь?

— Да, было, — сказал Вольф, — а потом переставало быть, поскольку я находил пошлым горевать и не умирать от этого и уставал быть пошлым.

— Вы сопротивлялись своим желаниям, — сказала Карла. — Так странно… почему вы не давали себе воли?

— Мои желания всегда впутывали в игру кого-то другого, — сказал Вольф.

— И конечно, вы никогда не умели читать во взгляде, — заключила Карла.

Он поглядел на нее: она была совсем рядом, свежая, золоченая, курчавые ресницы затеняли ее желтые глаза. Ее глаза, в которых он читал теперь лучше, чем в раскрытой книге.

— Книга, — сказал он, чтобы избавиться от испытываемого притяжения, — не обязательно написана на понятном языке.

Карла, по-прежнему глядя на него, засмеялась, выражение ее лица изменилось. Теперь было слишком поздно. Явно.

— Вы всегда могли сопротивляться своим желаниям, — сказала она. — И теперь можете. Из-за этого-то вы и умрете, отчаявшись.

Она встала, потянулась и вошла в воду. Вольф следил за нею взглядом, пока ее коричневая головка не исчезла под голубым настилом моря. Он не понимал. Он подождал чуть-чуть. Никто не появился.

В отупении он поднялся в свою очередь. Ему подумалось о Лиль, о жене. Кем, как не чужаком, был он для нее? Или уже мертвецом?

Размякший на солнцепеке Вольф шагал по мягкому песку. Отчаявшийся, опустошенный — самим собой. Он шел, размахивая руками, потея под кровожадным солнцем. Перед ним нарисовалась тень, отбрасываемая кабинкой. Он укрылся в ней. Это была сторожка с проделанным в стенке окошечком, позади которого он разглядел совсем дряхлого служителя в желтом канотье, с жестким воротничком и узеньким черным галстуком.

— Что вы тут делаете? — спросил старик.

— Жду, чтобы вы меня опросили, — сказал Вольф, машинально прислоняясь к окошечку.

— Вы должны заплатить мне налог, — сказал служитель.

— Какой налог? — спросил Вольф.

— Вы купались, нужно заплатить налог.

— Чем? — сказал Вольф, — У меня нет денег.

— Вы должны заплатить мне налог, — повторил тот.

Вольф силился сообразить. Тень от сторожки пошла ему на пользу. Без сомнения, это последний пункт. Или предпоследний, чертов план.

— Как ваше имя? — спросил Вольф.

— Налог… — потребовал в свою очередь старик.

— Никакого налога, — сказал он. — Мне только и остается — уйти, не заплатив.

— Нет, — сказал другой. — Вы же не один на свете. Все платят налог, нужно делать как все.

— Для чего вы служите? — спросил Вольф.

— Для сбора налогов, — сказал старичок. — Я выполняю свою работу. У вас есть ваша? Чему служите вы сами?

— Достаточно просто существовать… — сказал Вольф.

— Вовсе нет, — ответил старик. — Нужно делать свою работу.

Вольф легонько нажал на сторожку. Держалась она не слишком крепко.

— Послушайте, — сказал Вольф, — пока я не ушел. Последние разделы плана, все идет хорошо. Так что я сделаю вам подарок. Кое-что слегка изменю.

— Выполнять свою работу, — повторил старик, — обязательно.

— Никакой работы, никакой безработицы, — сказал Вольф. — Так или нет?

— Налог, — сказал старик. — Платите налог. Никаких толкований.

Вольф ухмыльнулся.

— Я потрафлю своим инстинктам, — напыщенно произнес он. — В первый раз. Нет, во второй, по правде говоря. Я уже разбил хрустальную салатницу. А сейчас вы увидите, как наружу вырвется главная

Вы читаете Красная трава
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×