открыто и с гордостью. Вряд ли это признание Вождя стало откровением для тех, кто хорошо знаком с корейской и шире с восточноазиатской историей последнего столетия. В данном отношении Ким не слишком отличался от Мао Цзэдуна, Хошимина, Пол Пота и других «крестьянско-коммунистических» революционеров, деятельность которых сыграла такую большую роль в истории Восточной Азии XX в. Для многих, если не для большинства коммунистов Восточной Азии, марксизм-ленинизм был в первую очередь эффективной антиимпериалистической доктриной, теорией борьбы скорее за национальное, чем за социальное освобождение, за национальное, а не за социальное равенство. Для революционеров стран Восточной Азии первой половины XX в. национализм вполне органично сочетался с коммунизмом. Ким Ир Сен не был исключением.

Вероятно, что Ким Ир Сен, будучи националистом, воспринимал любое иностранное влияние как губительное или, по меньшей мере, нежелательное. Конечно, он был готов сотрудничать с СССР (или, точнее, позволял советским представителям использовать себя) постольку, поскольку это сотрудничество помогало ему достигнуть власти или же поскольку оно служило интересам Кореи в его собственной интерпретации. Однако идеалом Ким Ир Сена было сильное и не зависящее от зарубежных спонсоров северокорейское государство.

С 1945 г. Ким Ир Сену приходилось терпеть советское присутствие, порою принимавшее достаточно назойливые формы, но к середине 1950-х гг., когда его внутриполитические позиции укрепились, он решил, что пришла пора изменить курс и отдалиться от своих былых покровителей. Перемены в СССР не только сделали этот пересмотр политической стратегии необходимым, но также и создали условия для его практической реализации.

На протяжении всей своей долгой политической карьеры Ким Ир Сен показал себя блестящим мастером политической тактики. Он часто использовал один и тот же (неизменно успешный) прием: определив, кто из его врагов в данный момент представляет собой наибольшую угрозу, он создавал вокруг себя широкую коалицию, направленную против намеченной жертвы. Таким образом, Ким Ир Сен позволял менее опасным врагам уничтожить врагов более опасных. Ярким примером использования этой тактики был разгром внутренней фракции в 1953–1955 гг. Обвинения в шпионаже и вредительстве, предъявленные тогда бывшим коммунистам-подпольщикам, ветеранам коммунистического движения, отличались крайней неправдоподобностью и даже абсурдностью. Однако эти обвинения были с энтузиазмом поддержаны членами остальных фракций, которые воспринимали выходцев с Юга как потенциальных конкурентов или просто надеялись расширить свое влияние после устранения с ключевых постов многочисленных партработников-южан. Планируя атаку на советских корейцев, Ким Ир Сен опирался не только на преданных ему бывших партизан, которые без его поддержки не имели бы никаких политических перспектив. Немалую роль в короткой кампании против советских корейцев сыграли и представители яньаньской фракции, активно выступившие против своих соперников из числа бывших советских корейцев.

Взаимные подозрения и острое соперничество всегда отравляли отношения между советскими и китайскими корейцами. Лидеры яньаньской фракции, наиболее важным из которых в то время был Чхве Чхан-ик, использовали любую возможность для того, чтобы настроить Ким Ир Сена против советской группировки. Советские корейцы, в свою очередь, пытались убедить Ким Ир Сена в некомпетентности или ненадежности членов яньаньской фракции. Например, в конце 1955 г. в ходе продолжительной беседы с Ким Ир Сеном Пак Чхан-ок, фактический глава советской фракции, активно критиковал действия «китайских корейцев»[30].

Macao Оконоги в своей статье (одной из немногих академических публикаций, в которых затрагивается кампания 1955 г. против советских корейцев) предлагает свое объяснение причин конфликта. Он полагает, что расширение политической самостоятельности Северной Кореи, в результате которого Ким Ир Сен и его окружение надеялись усилить свою власть, было связано с развернувшейся в то время в руководстве КНДР дискуссии о новой экономической стратегии. В 1954 г. и 1955 г. Ким Ир Сен поддерживал политику приоритетного развития тяжелой промышленности в ущерб производству предметов массового потребления, занимая таким образом классическую сталинистскую позицию. Эта политика основывалась на вполне понятной логике: собственная тяжелая промышленность стала бы залогом политической самостоятельности страны и создала бы основу для противостояния иностранному (на практике — советскому) влиянию. Альтернативой классическому сталинизму с его культом угольных шахт и металлургических комбинатов служил подход, при котором большее внимание уделялось бы развитию производства товаров народного потребления. Именно этот подход стал пользоваться все большей популярностью в Советском Союзе после смерти Сталина. В КНДР в поддержку такого подхода выступал лидер советской группировки Пак Чхан-ок, который в то время являлся председателем северокорейского Госплана и, следовательно, главным экономическим стратегом КНДР[31]. По мнению Macao Оконоги, атака на советскую фракцию была во многом отражением споров об экономической стратегии.

Конечно, наблюдения Macao Оконоги представляют для нас немалый интерес. Как мы увидим далее, вопрос о приоритетах в экономическом развитии действительно был политически важным и весьма дискуссионным. Однако показательно, что известные нам советские материалы уделяют очень мало внимания спорам об экономической политике. Кажется, что эти разногласия не воспринимались в посольстве серьезно и остались почти незамеченными. Кроме того, кампания против советских корейцев началась только в конце 1955 г., в то время как споры об экономической стратегии в основном развертывались в 1954 г. Таким образом, именно события в СССР и необходимость ограничить влияние этих событий на северокорейскую внутреннюю политику послужили толчком к кампании против советской фракции.

Представляется вероятным, что решение Ким Ир Сена начать эту кампанию было также спровоцировано относительно малозначительным событием — сопротивлением, которое партработники из числа советских корейцев оказали планирующемуся повышению Чхве Ён-гона, бывшего маньчжурского партизана и одного из самых преданных помощников Ким Ир Сена. Разумеется, кампания против советской группировки как таковая не была результатом этого относительно незначительного бюрократического конфликта, а была частью продуманной стратегии Ким Ир Сена и его окружения, однако ситуация с Чхве Ён- гоном вполне могла стать поводом к развязыванию кампании. По крайней мере, некоторые наблюдатели- современники связывали начало кампании против советских корейцев именно со спорами вокруг введения Чхве Ён-гона в состав Политбюро.

Как позднее рассказывал советскому дипломату Пак Ён-бин («Пак Ен Бин» в документах тех лет), Ким Ир Сен впервые порекомендовал ввести Чхве Ён-гона в состав Политического Совета (официальное название Политбюро ТПК до апреля 1956 г.) «перед Апрельским (1955) пленумом», то есть в конце зимы или в начале весны 1955 г. Это предложение тогда вызвало серьезное противодействие со стороны советской группировки. Тем не менее в ходе Апрельского (1955) пленума Ким Ир Сену все-таки удалось ввести Чхве Ён-гона состав Политсовета. В сентябре 1955 г. он поднял вопрос о дальнейшем продвижении Чхве Ён-гона и намекнул на его возможное назначение премьер-министром (вместо самого Ким Ир Сена, который тогда являлся одновременно главой и партии, и правительства), но снова столкнулся с сопротивлением таких советских корейцев, как Пак Чхон-ок, Пак Ён-бин[32] и Пак Чжон-э[33].

Для нас сейчас очевидно, что Ким Ир Сен настаивал на введении Чхве Ён-гона в состав Политбюро потому, что такое решение усилило бы позиции бывших маньчжурских партизан, в руки которых постепенно переходила вся полнота власти в стране. Однако на пути к возвышению Чхве Ён-гона имелось одно серьезное, хотя и чисто формальное препятствие. Официально считалось, что Чхве Ён-гон вообще никогда не состоял в Трудовой партии Кореи, не говоря уже о ее Центральном Комитете. С 1946 г. он был лидером Демократической партии, одной из двух «непролетарских партий», которые формально существовали в КНДР.

Демократическая партия была основана известным правым националистом Чо Ман-сиком в ноябре 1945 г. В течение некоторого времени Демократическая партия являлась реальной политической силой, которая по многим вопросам даже осмеливалась противостоять советской военной администрации и ее протеже — местным коммунистам. Этот недолгий период независимости партии закончился в январе 1946 г., когда Чо Ман-сик вступил в прямой конфликт с советскими властями, резко выразив несогласие с обсуждавшимися тогда планами установления формальной опеки над Кореей. Этот конфликт с советской военной администрацией завершился арестом Чо Ман-сика. После этого Демократическая партия была

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×