Он с усилием заставил себя приблизиться к отвратительным останкам.

Анализ, мгновенно проведенный мозгом в ранце за спиной, ничего не дал. Тем более бесполезным оказалось прослушивание.

От мерзкой клоаки исходил странный неприятный запах. Воняло чем-то кислым.

Может быть, граната прикончила какое-то местное животное? Или это было новое биологическое оружие? Опасное электронное устройство, на которое среагировали датчики портативного мозга?

Антон опустился на колени перед непонятным предметом. Ему показалось, что запах усилился.

«Опасность!» - сигнализировал мозг. Поскольку его реакция на предупреждение оказалась недостаточно быстрой, в кровь Антону тут же была введена небольшая - не более одной десятой грамма - доза необходимого в этой ситуации вещества. Он почувствовал такое отвращение, такой смертельный ужас, что мигом взлетел вверх по лестнице и остановился, задыхаясь, только в помещении склада, где первый пацифиец продолжал держать игломет, нацеленный на низ живота.

Антон уселся на ящик и попытался обдумать случившееся. Ему не первый раз приходилось уничтожать противника, не видя его.

Но впервые он не был уверен, что граната убила именно противника.

Кто-то гражданский? Животное?

Животное, на месте гибели которого остается лужа кислоты?

Или же… Что, если это была экспериментальная граната? Ходили слухи, что испытателей этих устройств выбирали на основе случайных чисел. И еще говорили, что иногда пехотинец, нажав на спуск самого обычного, самого штатного игломета, вызывал такие катаклизмы, что они навсегда запечатлевались у него в памяти.

– Хочется жрать! - громко произнес Антон и понял, что ему страшно. Очень страшно.

* * *

Он вынырнул из сна так резко, словно его выдернул из ледяных морских глубин спасательный жилет.

Шум! Снаружи! Совсем близко!

Дверь была открыта, на пороге мелькнула тень. Он вскинул огнемет, но граната уже сорвалась с пояса.

Взрыв. Отчаянным броском он нырнул в дым. Никого! Промах?

Охваченный ужасом, он нажал на спуск, но только превратил в обуглившуюся массу ковер и одну из скамей. Медленно пришел в себя уже в жилой комнате. Вокруг не было ничего угрожающего, и все же…

Запах. Запах! Запах!! Анализаторы мозга закончили свою математику, замкнули цепи, сложили два и два.

В помещении склада тоже царил удушливый запах. Антон прислонился к груде ящиков, ожидая, пока лицевая маска проявит свои способности. Он не мог не думать о том, что убила его граната там, внизу. Кого же он убил?

Его взгляд задержался на мертвом бойце Пацифиды. Он по-прежнему сидел в кресле с выражением покоя на точеном лице. Но… у него в руках не было игломета! Они бессильно свисали вдоль бедер, и из старой ранки сочилась свежая кровь.

«Опасность! Опасность! Опасность!» - строчил, словно из пулемета, походный мозг, не способный проанализировать столько факторов одновременно.

Антон сделал два неуверенных шага. Он вдыхал через маску свежий колючий воздух, но знал, что зловоние в помещении не уменьшилось.

Он остановился перед бойцом и увидел на его правой ноге липкое пятно, черное с желтыми прожилками. Оно спускалось вниз по сапогу, медленно стекая на пол. На шее мертвеца судорожно запульсировала артерия. Потом задрожала нижняя губа. Антон замер, словно парализованный. Он не знал, что ему делать. Он впервые присутствовал при воскрешении.

* * *

Брат Доломар провел 408 кошмарных ночей на космическом поезде, в одной из самых дальних кабин, скрепленных тросом с хвостовой баржей, чтобы обнаружить, что на Марсе больше не существует дружба.

К концу первого месяца пребывания на планете, когда он вышел из портовой больницы, он открыл для себя Полюс. Город с его всеми забытыми технократами, его безумными военными, его злобными политиками и его апостолами Тотального Уничтожения Земли. Ничего не скажешь, посещение стоило путешествия…

А ведь он находился в Северной провинции, самой старой на планете и наиболее трезвомыслящей. Правда, Конфедерации исполнилось только 20 лет…

После первого шока, после первых разочарований, он приспособился не слышать разговоров грубиянов, не видеть драк, то и дело вспыхивавших по поводу и без повода. И только тогда он обнаружил, что нижние кварталы Полюса были убежищем Безумных Пейзажистов, единственных симпатичных обитателей этой каменистой необитаемой планеты, для которой свихнувшиеся астрономы и голодные писатели в свое время развернули чудовищную рекламную кампанию.

Нижние кварталы Полюса занимали восемь уровней до отметки минус 3000 метров, считая от поверхности, на которой к этому времени уже почти наступила весна. Таявшая пленка льда толщиной в несколько десятков сантиметров поставляла декалитры более или менее чистой воды в канавы, которые первые поселенцы, охваченные отчаянием, назвали долинами.

Первый, самый глубокий уровень, назывался, разумеется, Бычьим. Брат Доломар предпочитал его всем остальным, потому что только здесь, умело смазывая лапу нужным людям и катушки для спиннинга, он мог предаваться своему единственному пороку: рыбной ловле.

Но случилось так, что на втором месяце пребывания на планете, когда рыбалка на Бычьем уровне еще не стала для него привычным занятием, из городского комитета Полюса пришел вызов.

Смиренный, как того требует Святая Церковь, но готовый защищаться в соответствии с правилами Волонтеров Экспансии, с головой, переполненной задними мыслями, он предстал перед помощником комиссара, который отвел его в капсулу Главного комиссара, черно-серой личности с редкой седой шевелюрой.

За исключением Бычьего уровня, все остальные уровни, кварталы и районы огромного города, каким считался Полюс, были отданы на откуп шуму. Здесь постоянно что-то пробивали, соединяли, расширяли или разрушали, пытаясь превратить недра Марса в подобие Нью-Йорка, Берлина, Рио или Парижа, но лишенных каких-либо руин, какого-либо прошлого, каких-либо следов времени.

В рабочей капсуле Главного комиссара на экранах то и дело возникали, словно блуждающие огоньки, чьи-то лица, успевавшие что-то пискнуть, перед тем, как уйти в небытие. Цветные провода опутывали, подобно лианам, резервуары с банками информации, напоминавшие большие металлические яйца. Молодые чиновники с каменными физиономиями (они были мертвенно-бледными, благодаря покрывавшему их биологическому гриму, похожему на бесцветный лак) перекусывали эти лианы специальными кусачками и запихивали концы проводов в отверстия в корпусе думающих машин.

Так, по крайней мере, увидел происходящее брат Доломар.

– Согласно документам, вы являетесь добровольцем, - пробурчал Главный комиссар.

Брат Доломар с улыбкой продемонстрировал свой медальон.

– Этот предмет тому подтверждение.

– Подтверждают только документы… брат мой. В данном случае они говорят, что ваши шансы выжить с полным сохранением физического и ментального здоровья после Передачи не превышают… так, так… 30 процентов.

– Это всего на 2 процента меньше, чем самый высокий показатель, - заметил брат Доломар и тут же поднял руку, чтобы предупредить возражения Главного комиссара. - Видите ли, у нас не совсем те же

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×