кандалы. Капитана из Пхясот сменили два охранника, и офицер повел Бенони, Жема и Джоела через множество комнат и вверх на два этажа. Он остановился перед дверью, рядом с которой стояли четыре солдата при полной экипировке, и объявил, что пленники доставлены. Один из охранников зашел в комнату и доложил.

— Вы, дикари, — сказал он вернувшись, — с вами собираются поговорить атспика и сама пфез. Не забудьте поклониться, как только на вас обратят внимание. Не разговаривать до тех пор, пока один из них не задаст какой-либо вопрос. Очень жаль, что мы не успели смыть с вас тюремную грязь и вонь, до того как привести сюда, очень жаль. Но теперь уже ничего не поделаешь. Следуйте за мной и попытайтесь не опозориться.

Бенони не чувствовал никакого благоговения или стыда, он был в ярости от несправедливости суда. К тому же, хотя и впечатленный превосходством Кайво над Финиксом по численности населения, юноша все же чувствовал, что любой мужчина, уроженец пустыни Айзонах, стоит трех мужчин из Кайво, Скего или какого-либо другого места. Кроме того, что это за люди, если они позволяют править собой женщине? Возможно, они великие воины, но есть в них какая-то слабинка.

Бенони завели в зал, в два раза больший любой из комнат в Финиксе, в два раза превосходящий пещеру консула, выдолбленную в камнях горы Кемлбек. В огромной палате, кроме офицера и трех арестантов, находились четыре человека.

У каждого конца стола, изогнутого в виде полумесяца, стоял копьеносец. Стол был изготовлен из какого-то неизвестного Бенони темно-красного полированного дерева. За столом сидели два человека. На кресле, стоящем на полу, сидел маленький, светловолосый и очень морщинистый мужчина, похожий на лису.

В другом кресле, стоящем на постаменте, сидела женщина.

Молодая женщина. Очень красивая. Темнокожая, темноволосая и с голубыми глазами.

Офицер, сопровождающий арестантов, остановился за шесть шагов до стола и отдал честь, поднеся к груди сжатый кулак:

— Капитан Лий прибыл, пфез! Привел троих нарушителей, как приказано!

— Идите, капитан, — сказал атспика неожиданно глубоким — для тонкой шеи и узкой груди — голосом.

Капитан снова отдал честь, проворно развернулся и вышел.

Бенони удивился, почему старый человек и молодая женщина позволяют себе пребывать в опасности, находясь в помещении с тремя преступниками и всего двумя солдатами. Конечно, солдаты хорошо вооружены, а арестанты — безоружны. Но если пленники пожертвуют одним из них, то доберутся до пфез.

Бенони огляделся и увидел, что под потолком вдоль стены находится множество маленьких окошек. Без сомнения, за каждым из них стоит лучник со стрелой наизготове.

Юноша вновь принялся рассматривать пфез Лезпет. Да, вот это женщина! Прекрасная, царственная. Всеми своими движениями, манерой держаться она демонстрировала, что происходит из древнего рода мужчин и женщин, привыкших к богатству, власти и прекрасному воспитанию. Длинные волосы пфез были уложены в узел Психеи и перевязаны серебряной лентой.

Прекрасную тонкую шею обвивала золотая цепочка, украшенная бриллиантами; изящное тело от самой шеи укутывала светло-голубая сияющая накидка. Стул, на который опиралась Лезпет, покрывала шкура ягуара. Увидев шкуру, Бенони понял, что торговцы Кайво добираются далеко на юг, или же этот прекрасный мех привез какой-то бродячий купец. Из разговоров с товарищами по казарме Бенони знал, что в этих местах ягуары не водились.

Без тени улыбки Лезпет спокойно и твердо смотрела на Бенони в ответ на его откровенные взгляды.

Дживи Мохсо, атспика, взял со стола какие-то бумаги.

— Я знаю, что вы, трое, находитесь в Кайво, — сказал он, пробежав бумаги глазами. — Я собирался позвать вас к себе, чтобы получить интересующие меня сведения. Но, честно говоря, забыл про вас, пока вчера не получил эти бумаги с просьбой одобрить ваше наказание.

Пожилой человек откинулся на спинку кресла, разглядывая арестантов.

— Нам интересна ваша история, — произнес он, — потому что она имеет некоторое отношение к благосостоянию Кайво. Если то, что вы рассказываете, правда, — мы хотим взять с вас обязательство. Возможно, оно покажется вам несколько странным.

Воцарилось молчание, так как трое пленников помнили предупреждение капитана не открывать рот, пока действительно не попросят их говорить.

Пфез слегка улыбнулась, подняла руку и указала пальцем на Джоела Вандерта.

— Ты, — сказала она чуть хрирлым голосом, — самый большой. Говори первым. Расскажи свою историю. Но не будь слишком многословным. Откуда ты пришел? Зачем ты пришел сюда? Каковы твои люди? Что это за земля, где ты родился? Что ты собираешься делать дальше?

Джоел, говоря на кайво свободно, но с ужасным акцентом, рассказал, что родился у подножия горы Кемлбек, посреди пустыни Айзонах. Поведал, как, живя среди саваро, кроликов, койотов, гремучих змей, острых скал и обжигающего солнца, закаляющего характеры финикян, превратился из мальчика в юношу. Джоел рассказал о набегах с юга народа мек и навахо с севера на отдаленные фермы Финикса и о набегах отрядов Финикса на мек и навахо. Не забыл он и о землетрясениях, о лаве, извергающейся из недр земли через кратеры вулканов, о которых давно думали как о недействующих, и о рождении новых вулканов на гладких равнинных местах. Джоел упомянул традицию посылать в пустыню каждого финикянского юношу, чтобы тот доказал мужественность, принеся домой скальп врага.

И еще Джоел рассказал, как нашел Бенони, взятого в плен отрядом навахо, как убил индейцев, освободил Бенони. А тот за это предательски напал на него и оставил умирать.

У Бенони округлились глаза, лицо его запылало.

— Это ложь! — зарычал он. — Этот подлец рассказывает вещи, совершенно обратные случившемуся! Это я освободил его, а он оставил меня умирать, и…

— Молчать! — крикнул атспика. — Не смей открывать рот, пока тебя не попросят об этом!

— Но он же врет! — закричал в ответ Бенони. — Почему, вы думаете, я зашел так далеко, преследуя его? И почему он сбежал в такую даль? Первый раз житель Айзонах на своей тропе войны зашел в столь отдаленные территории!

— Еще слово, и ты замолчишь навсегда! — сказал атспика. — Только одно слово!

Бенони подавил рвущееся наружу возмущение, он уже не раз смотрел смерти в лицо и помнил, что может за этим последовать. Старик был уже готов поднять руку, дав знак лучникам, стоящим за окошками высоко в стене.

— Вот так-то лучше, — сказал атспика. — Побольше дисциплинированности тебе бы явно не помешало. Хотя мы и не ждем много от чужака, рожденного за пределами Кайво. Ты прощен, если только не повторишь подобный проступок.

Атспика попросил Джоела продолжить повествование с прерванного момента. Тот рассказал, как устроил засаду на нескольких навахо, как снял с них скальпы и продолжил путь на запад. Очевидно, его терзали такие же сомнения, как Бенони. Хотя Джоел и дошел до конца пустыни на западе страны Навахо, он не был уверен, пойдет ли дальше. Но потом решил, что хочет посмотреть мир и в то же время — сослужить великую службу для своего народа.

Он пересек великую пустыню и великие равнины. В конце концов, пережив множество приключений, Джоел пришел в Кайво. На границе он столкнулся с несколькими купцами и понял, что может войти в Кайво либо как купец, с документами о происхождении и разрешением на торговлю, либо как солдат иностранного легиона. Так он стал наемником. В прошлые выходные он зашел в таверну, где на него без предупреждения напал человек и пытался убить.

Джоел замолчал, и на мгновение воцарилась тишина. Пфез и атспика так долго и пристально смотрели на Бенони, что тот решил, что приговор уже вынесен.

— Что ты можешь сказать в оправдание, Райдер? — промолвил наконец Дживи Мохсо, атспика, произнеся Райдер как Вадах.

— История моего соотечественника правдива, — заговорил Бенони, — до определенного момента. Это

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×