плече и время от времени прерывал молчание требованием кофе, свежевыжатого сока и прочих столь же недоступных элементов завтрака. Вайолет шла за ним и, используя найденный ею сломанный поручень вместо трости, выковыривала торчащие из грязи интересные металлические обломки. Клаус шёл рядом с сестрой и время от времени что-то записывал в блокнот. Солнышко же ехала на плечах у Вайолет, как своего рода наблюдатель, и именно она нарушила тишину торжествующим возгласом.

— Земля! — воскликнула она и указала вперёд, в туман, где Бодлеры разглядели неясные очертания острова, вырастающего из отмели.

Он казался узким и длинным, как товарный поезд, а если прищуриться, то можно было увидеть купы деревьев и что-то вроде громадных белых простынь, колыхаемых ветром.

— Я открыл остров! — Граф Олаф громко захохотал. — Я назову его Олафленд!

— Это не вы открыли остров, — возразила Вайолет. — Там явно живут люди.

— А я их король! — объявил Граф Олаф. — Торопитесь, сироты! Мои королевские подданные сейчас приготовят мне большой завтрак, и, если у меня будет хорошее настроение, я, может, и позволю вам вылизать тарелки!

Бодлеры не собирались вылизывать ничьих тарелок, они просто продолжали идти в сторону острова, маневрируя между выброшенными на поверхность отмели обломками крушений. Дети как раз обогнули фортепьяно, стоявшее в воде, точно свалившись туда прямо с неба, как вдруг заметили небольшую белую фигурку, бежавшую им навстречу.

— Что? — спросила Солнышко. — Кто?

— Возможно, кто-то ещё спасся во время бури, — сказал Клаус. — Вряд ли наша лодка была единственной в этом участке океана.

— Как ты думаешь, шторм настиг Кит Сникет? — спросила Вайолет.

— Или тройняшек? — спросила Солнышко.

Граф Олаф насупил бровь и положил перепачканный грязью палец на спусковой крючок гарпунного ружья.

— Пусть только появится Кит Сникет или кто-то из этих сопляков-сирот, — прорычал он, — немедленно застрелю. Я не позволю какому-то дурацкому волонтёру отнять у меня остров!

— Зачем же тратить последний гарпун, — быстро нашлась Вайолет. — Как знать, достанете ли вы взамен другой?

— Верно, — согласился Олаф. — А из тебя получается отличная приспешница.

— Чушь, — проворчала Солнышко и поглядела на Олафа, оскалив зубы.

— Сестра права, — поддержал её Клаус. — Нелепо спорить о волонтёрах и приспешниках, когда мы стоим на отмели посреди океана.

— Не будь так самоуверен, сирота, — возразил Олаф. — Не важно, где мы: для такого, как я, всегда найдётся место. — Он нагнулся к самому лицу Клауса и мерзко ухмыльнулся, как будто отпустил шутку. — Разве ты этого ещё не уяснил?

Вопрос был неприятный, но Бодлеры не успели на него ответить, так как фигурка все приближалась, и дети наконец увидели, что это маленькая девочка лет шести-семи. Она была босая, в простом белом платье, таком чистом, что она явно не попала в бурю. На поясе у неё висела большая белая раковина, глаза закрывали тёмные очки, очень похожие на те, какие носили Бодлеры, будучи посыльными. Девочка улыбалась во весь рот, но, когда, запыхавшись, добежала до незнакомцев, вдруг застеснялась, да и сами Бодлеры, как ни терпелось им узнать, кто она такая, не нашлись что сказать. Даже Олаф молчал и просто любовался своим отражением в воде.

Если вы лишились дара речи, очутившись лицом к лицу с кем-то незнакомым, стоит припомнить кое- что, сказанное когда-то Бодлерам их мамой, а ещё раньше — мне. Так и вижу, как она сидит на диванчике, стоявшем в углу спальни, застёгивает одной рукой ремешки сандалий и, держа в другой руке яблоко и жуя его, советует мне не волноваться по поводу вечеринки, которая началась на первом этаже, под нами.

— Люди любят говорить о себе, мистер Сникет. — Она откусывала кусок за куском. — Если затрудняетесь, что сказать гостям, поинтересуйтесь, какой секретный код они предпочитают, или же выясните, за кем они сейчас шпионят.

Вайолет тоже буквально слышала голос мамы, глядя на маленькую девочку, и наконец решила спросить что-нибудь о ней самой.

— Как тебя зовут? — осведомилась она.

Девочка потрогала раковину, потом подняла глаза на старшую Бодлер.

— Пятница, — ответила она.

— Ты живёшь тут, на острове, Пятница? — продолжала расспрашивать Вайолет.

— Да, я сегодня встала рано, чтобы пойти за штормовой добычей.

— Штормовой добычей? — не поняла Солнышко, по-прежнему сидевшая на плечах у Вайолет.

— Каждый раз после шторма жители колонии собирают все подряд, что скопилось на отмели, — объяснила Пятница. — Никогда ведь не знаешь, что пригодится. Вы потерпели крушение?

— Можно сказать и так, — ответила Вайолет. — Мы плыли на лодке, и нас застигла буря. Я — Вайолет Бодлер, это мой брат Клаус, а это наша сестра Солнышко. — Вайолет неохотно повернулась к Олафу, с недоверием взиравшему на незнакомую девочку. — А это…

— Я — твой король! — объявил Олаф с величественным видом. — Кланяйся, Пятница!

— Нет, спасибо, — вежливо ответила девочка. — Наша колония не монархия. Наверное, вы устали после бури, Бодлеры. С берега она показалась нам чудовищной, мы уж думали, что на этот раз уцелевших не останется. Не хотите ли пойти со мной? Вы сможете поесть.

— С большим удовольствием, — отозвался Клаус. — И часто сюда прибивает людей, потерпевших кораблекрушение?

— Время от времени. — Пятница слегка пожала плечами. — Впечатление такое, будто к нашим берегам прибивает в конце концов все на свете.

— Ты хочешь сказать — к берегам Олафленда! — рявкнул Граф Олаф. — Я открыл остров, значит, я даю ему название.

Пятница с любопытством всмотрелась в Олафа из-за темных очков.

— Должно быть, у вас в голове путаница после перенесённой бури, — сказала она. — Люди тут, на острове, живут уже много, много лет.

— Примитивный народ, — фыркнул негодяй. — Даже домов нет.

— Мы живём в палатках. — Пятница показала на белые колышущиеся силуэты. — Нам надоело строить каждый раз дома заново — их все равно сносит в сезон штормов, — в остальное же время здесь очень жарко, а палатки продувает, й нас это устраивает.

— А я повторяю: вы — примитивный народ, — настаивал Олаф, — а примитивных людей я не желаю слушать.

— Я вас и не принуждаю, — возразила Пятница. — Пойдёмте со мной, а там решите сами.

— Я не собираюсь с тобой идти, — отрезал Граф Олаф, — и мои приспешники тоже! Я — Граф Олаф, здесь я главный, а не какая-то дурацкая пигалица в платье!

— Оскорблять незачем, — отозвалась Пятница. — Остров — единственное место, куда тут можно пойти, Граф Олаф, поэтому кто главный — не имеет значения.

Граф Олаф бросил на девочку невообразимо свирепый взгляд и наставил на неё гарпунное ружье.

— Если ты сейчас же мне не поклонишься, я в тебя выстрелю!

Бодлеры охнули, но Пятница лишь нахмурилась.

— Через несколько минут сюда соберутся все обитатели острова за штормовой добычей. Какой бы жестокий поступок вы ни совершили, они это увидят и не пустят вас на остров. Отведите, пожалуйста, ваше оружие в сторону.

Граф Олаф открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но тут же закрыл его и со сконфуженным видом опустил ружье, что здесь означает «в замешательстве от того, что слушается приказаний маленькой

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×