еду как голодный волк. Не переставая жевать, Бен спросил:

— Вы когда-нибудь слышали о таримских мумиях?

Название показалось ей знакомым, но она так и не вспомнила почему. Мара покачала головой.

— В тысяча девятьсот восьмидесятых китайские археологи, исследовавшие южную оконечность Таримского бассейна, суровую пустыню, граничащую с Шелковым путем, обнаружили захоронение с несколькими телами, погребенными три с половиной тысячи лет тому назад. Сохранились тела гораздо лучше, чем любая египетская мумия. На них была одежда ярких цветов, часто клетчатого узора, как на шотландских юбках. Ученые перевезли тела в музей Урумчи, где они оставались до тысяча девятьсот девяносто четвертого года, когда ряд журналов опубликовал статьи о находке, сопроводив их великолепными снимками. Все сразу заметили, что мумии принадлежали не к монголоидной, а европеоидной расе, а еще что росту в них более шести футов.

— Кем они были? — спросила она.

— Существует версия, что они были тохары, выходцы из кельтской Европы, мигрировавшие на восток, в Таримский бассейн, и, вполне возможно, за его пределы.

— Доисторические кельты проделали весь путь на восток до самой Азии? — недоверчиво переспросила Мара.

Он как будто не обратил внимания на ее скептицизм.

— Не исключено. Благодаря моему интересу к истории тохарского народа я был приглашен в тысяча девятьсот девяностом году для участия в экспедиции по изучению мумий из Таримского бассейна. Руководители экспедиции хотели убедиться, что мумии действительно тохары.

— И к какому же выводу вы пришли?

— Я, как и многие из моих коллег, стал бы утверждать, что это тохары. Если мы правы, то мумии из Таримского бассейна могли бы изменить все наше восприятие истории.

— Что вы имеете в виду?

— Если тохары пришли в Китай из Европы, значит, китайская цивилизация не развивалась в изоляции от Запада, на нее оказала влияние доисторическая Европа. Если так, то вполне возможно, что именно европейцы дали Китаю колесо и бронзовую металлургию — два основных достижения цивилизации.

Бен продолжал говорить, делясь подробностями о раскопках за пределами Сианя, куда он был отправлен некоммерческой организацией Тобиаса, как только стало известно о находке двух мумий, похожих на таримские. Раскопки оказались многообещающими, хотя находки сохранились не так хорошо, как в Таримском бассейне, из-за более влажного климата. Бен светился изнутри от одной только мысли о своих открытиях и их последствиях для истории, от одного только предположения, что историю придется переписать из-за его находок.

Мару тронула его взволнованность и желание внести свой вклад в общее дело. Она невольно вспомнила собственные детские мечты найти какой-нибудь давно потерянный предмет искусства и приоткрыть тем самым историческую тайну. Проведя долгое время среди оппортунистов, она почувствовала симпатию к этому человеку и его этическим представлениям, его стремлению к знанию ради науки, а не ради денег, которые оно могло принести.

Мара даже напряглась, когда это осознала. Последние три года она возводила стену, защищавшую ее от любых симпатий. И кирпичи в этой стене ложились так близко друг к другу, что, как ей казалось, сквозь стену не просочится ни один лучик света. И тем не менее пока она сидела в обшарпанном ресторане на пыльных задворках далекой китайской деревушки, крошечный лучик все-таки умудрился пробиться.

Бен продолжал говорить, но уже с другим выражением:

— На этих первых раскопках в Таримском бассейне я впервые узнал, что такое кража. Когда мы прибыли на место, оказалось, что расхитители могил методично ограбили десятки захоронений, разбросанных на территории в несколько акров. Они разбросали останки и другие артефакты, уничтожив сами могилы. Таким образом, вся эта область не поддавалась научным изысканиям. — Он перестал жевать и покачал головой с отвращением и злобой. — Это была катастрофа.

— Понимаю.

Мара ему сочувствовала, но за свою жизнь она была свидетелем слишком многих краж, чтобы ее по- особому тронуло бедствие в Таримском бассейне.

— Нет, не понимаете. Мара, после того случая в Таримском бассейне я поклялся, что больше не допущу ни одной кражи на собственных раскопках. И потерпел поражение.

— Бен, вы не должны себя винить. Разграбление могил — уважаемая профессия в некоторых частях Китая. Мне даже трудно сказать, сколько подобных краж я знаю.

Он удивленно вскинул бровь.

— Откуда?

— Я зарабатываю тем, что разыскиваю украденные предметы искусства. Разве Ричард вам не рассказывал?

— Нет. Он просто упомянул, что ко мне на раскопки приедет его представитель, чтобы разобраться на месте. Я решил, что вы работаете на одну из его организаций.

— Я работаю на себя. Ричард нанял меня, чтобы найти карту.

Бен смерил ее взглядом сверху вниз, словно видел впервые, а потом велел официантке принести счет. Мара начала собираться. Она протянула ему на прощание руку, когда он сказал:

— Разрешите проводить вас до полицейского участка? Его довольно трудно найти.

— Нет, спасибо. — Вопрос ее смутил. — Бен, я не собираюсь в полицейский участок. Я вообще не собираюсь обращаться к властям.

— Почему же?

— Послушайте, у вас своя область исследования, а у меня своя. Поверьте, прошу вас, единственный способ найти карту — обратиться не к властям, а к криминалу.

Два драгоценных часа перед встречей с Ли Вэнем она провела в спорах с Беном. Он никак не мог взять в толк, почему она отказывается обратиться в полицию по поводу кражи. Лично он не обратился туда только потому, что Ричард попросил его дождаться ее приезда. Никакие оправдания, уговоры и мольбы не могли убедить Бена в разумности (с точки зрения Мары, конечно) ее доводов, что искать карту следует по ее методу. Он никак не мог этого постигнуть, тем более потворствовать ее желанию обратиться к той самой банде, которая, вероятно, и украла карту, пусть даже это был единственный способ вернуть потерю. И он никак не мог поверить, что Ричард действительно поддерживал ее решение ничего не сообщать властям. Те принципы, которыми она на секунду восхитилась во время ужина, теперь мешали осуществлению ее планов.

Бен не оставил ей другого выхода, как позвонить Ричарду. Мара чувствовала себя ребенком, который жалуется родителю на младшего отпрыска.

С трудом прорвавшись через заслон помощников, она дозвонилась до Ричарда.

— Это Мара Койн. Простите за беспокойство, но у меня возникла непредвиденная ситуация. Ваш археолог Бен Коулман настаивает, чтобы я связалась с полицией.

— Мне казалось, я предельно четко выразил свою позицию по этому вопросу.

— А я довела ее до сведения мистера Коулмана. Независимо от ваших пожеланий, он намерен пойти в полицию, если этого не сделаю я.

— Дайте мне с ним поговорить.

Мара протянула трубку Бену, который поднялся из-за стола, отошел в темный угол и принялся там расхаживать. Она пыталась услышать, о чем идет речь, но Бен разговаривал очень тихо.

Вернувшись к столику, Бен отдал ей трубку.

— Ричард просит вас.

— Простите, Ричард, что втянула вас…

— Хватит, — оборвал он ее. — Я объяснил мистеру Коулману свою позицию по вопросу обращения к властям, и он со мной согласился. Я все-таки финансирую раскопки, на которых он нашел карту.

— Хорошо. В таком случае я буду действовать дальше.

— Да. Мистер Коулман заявил, что хотел бы участвовать с вами в расследовании.

— То есть ходить со мной на встречи здесь, в Китае?

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×