6 августа 1889 года восьмилетняя девочка Кэролайн Уинтер была убита в Сихэм-Харбор на северо- восточном побережье Англии, неподалеку от Ньюкасла-апон-Тайн. У нее был размозжен череп, на теле были обнаружены «ужасные раны». Ее утопили в сточной канаве. В последний раз ее видели с подругой, которая и рассказала полиции о том, что Кэролайн разговаривала с черноволосым мужчиной с черными усами в мешковатом сером костюме. Он дал Кэролайн шиллинг и позвал с собой. Девочка согласилась.

На железнодорожных путях на Пинчин-стрит 10 сентября 1889 года был обнаружен женский торс без следов увечий. Свидетельств того, что ее убили, перерезав ей горло, не было, несмотря на то, что тело было обезглавлено. Надрезы на передней стороне тела могли и не быть работой Потрошителя, по крайней мере так утверждали официальные отчеты. «Внутренняя поверхность кишечника серьезно повреждена. Надрез, ведущий к половым органам, выглядит так, словно нож убийцы соскользнул и большая часть разреза сделана случайно. Если считать это убийство делом рук того же человека, который совершил все остальные убийства в Уайтчепеле, мы можем быть абсолютно уверены, что он продолжил свою страшную работу в точности так же, как и прежде». Это дело также осталось нераскрытым.

13 декабря 1889 года в доках Миддлсбро, на северо-востоке Англии к югу от Сихэм-Харбор были обнаружены разложившиеся останки человеческого тела, в том числе и женская правая рука, на которой не хватало двух фаланг у мизинца.

«Я упражняюсь в рассечении по суставам», — написал Потрошитель 4 декабря 1888 года. — Если это мне удастся, я пошлю вам палец».

13 февраля 1891 года на Сваллоу-гарденз в Уайтчепеле нашли проститутку Фрэнсис Коулз с перерезанным горлом. Ей было около двадцати шести лет, она любила выпить и часто попадала в полицию. Посмертное вскрытие производил доктор Джордж Филлипс. Он отметил, что тело не было изуродовано, и он не усматривает связи с серией предыдущих убийств. Дело не было раскрыто.

В июне 1902 года в Лондоне нашли еще один расчлененный женский труп. И снова убийца остался безнаказанным.

Серийный убийца продолжает убивать. Сикерт продолжал убивать. Его кровавый счет насчитывает пятнадцать, двадцать, сорок жертв. А сам он мирно умер в своей постели в Бэтхэмптоне 22 января 1942 года в возрасте 81 года. После убийства Мэри Келли Джек Потрошитель стал кошмаром из прошлого. Возможно, он был сексуально безумным молодым врачом или адвокатом, утопившимся в Темзе. Он мог быть сумасшедшим парикмахером или свихнувшимся евреем, которого надежно заперли в психиатрической лечебнице. Он мог умереть. Какое облегчение испытала публика, поверив в нечто подобное.

После 1896 года письма от Потрошителя перестали поступать. Его имя более не вспоминали и не связывали с преступлениями. Его дело было запечатано на сто лет. В 1903 году Джеймс Макнил Уистлер умер, а Уолтер Сикерт с почетом занял его место. Их стили и темы картин были совершенно разными. Уистлер никогда не рисовал убитых проституток. Его картины стали стоить целое состояние. Но Сикерт шел своим путем. Он превратился в культовую фигуру английского искусства. В старости его считали величайшим из ныне живущих английских художников. Если бы он и признался в том, что был Джеком Потрошителем, не думаю, чтобы ему кто-нибудь поверил.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ПОСЛАНИЕ ИЗ МОГИЛЫ

В 1899 году Сикерта постигла финансовая катастрофа. Он пересек Ла-Манш и поселился во Франции. Там он вел жизнь бедняков, которых терроризировал в Англии.

«Я пробуждаюсь ото сна, закутываюсь в ночную сорочку и бреду вытирать воду, натекшую с потолка», — писал он Бланшу.

В перерывах между убийствами и живописью Сикерт жил за границей, преимущественно в Дьеппе и Венеции. Друзья описывали условия его жизни как совершенно ужасающие. Он погряз в мусоре и хаосе. Он был исключительно неряшлив и не мог ухаживать за собой. Он был параноиком. Сикерт не раз говорил Бланшу о том, что Эллен и Уистлер сговорились разрушить его жизнь. Он боялся, что его отравят. Он все более погружался в депрессию, уныние и болезнь.

«Вы понимаете, что прошлое кажется нам настолько трогательным и интересным только потому, что оно является посланием из могилы?» — писал он друзьям.

Убийцы-психопаты могут погружаться в болезненную депрессию после своих жестоких эскапад. Только что Сикерт был полным хозяином своей жизни и вдруг внезапно почувствовал, что более не в силах ничем управлять, что в его жизни ничего не осталось. В самое продуктивное время своей жизни Сикерт был настоящим мясником. Он избегал своих друзей. Он без предупреждения и без видимого повода исчезал из общества. О нем никто не заботился, у него не было дома, он стоял на грани финансовой катастрофы. Психопатическая одержимость полностью доминировала в его жизни. «Мне нехорошо — я не знаю, что со мной происходит, — писал он Нэн Хадсон в 1910 году. — Мои нервы на пределе». К пятидесяти годам Сикерт находился на грани самоуничтожения.

Когда Тед Банди пребывал в подобном состоянии, его преступления из ряда жестоких убийств превратились в настоящую безумную оргию, которую он учинил во Флориде. Он полностью сошел с катушек и не мог жить в мире, который его не принимал. Сикерт жил в мире, который его принял. Ему не приходилось бороться с умными полицейскими и сложнейшими способами криминалистической экспертизы. Он скользил по жизни как уважаемый джентльмен, интеллектуал и художник. Он был готов превратиться в живого классика, а художникам простительны некоторые странности и отклонения от нормального образа жизни. Им прощают эксцентричность и своеобразие.

Поврежденная психика Сикерта заставляла его постоянно бороться с многими «я», жившими в его душе. Он страдал. Он понимал боль только тогда, когда это была его собственная боль. Он никогда ничего ни к кому не чувствовал. Ему была чужда даже Эллен, искренне любившая его всю жизнь. Печать развода была гораздо тяжелее для нее, чем для него. Она приняла на себя весь позор их неудавшегося брака. Всю оставшуюся жизнь она казнила себя за то, что запятнала светлое имя Кобденов, предала идеалы своего отца и стала тяжким грузом для всех, кого любила. Она не знала покоя, а Сикерт был совершенно спокоен, потому что не видел в своих поступках ничего неправильного. Психопаты не сожалеют о последствиях. Они не чувствуют раскаяния — разве что в отношении самих себя, но и тогда они во всем винят других людей.

Письма Сикерта к Бланшу являют собой великолепный пример манипуляции и позволяют нам проникнуть в темные глубины психопатического разума. Сначала Сикерт писал: «Развод свершился вчера, благодарение богу!» И тут же добавлял: «Мое первое чувство — это величайшее облегчение, от которого кружится голова». Он не горевал из-за потери Эллен. Он радовался тому, что избавился от осложнений, которые портили ему жизнь. Его личность расщепилась еще более.

Эллен позволяла ему оставаться самим собой. Брак был для него безопасным убежищем в той бесконечной игре, которую он вел. Он всегда мог прийти к Эллен, и она всегда давала ему то, что могла. Она продолжала поддерживать его и после развода, тайно приобретая его картины через Бланша. Актер по натуре, Сикерт не мог существовать без публики и без поддержки. Ему не нравился пустой, одинокий мир кулис. Он не скучал по Эллен так, как скучала по нему она. Главная трагедия жизни Сикерта заключалась в том, что он никогда не испытывал ни физической, ни эмоциональной близости ни к одному человеку. «Ты по крайней мере чувствуешь!» — написал он однажды Бланшу.

Генетические отклонения и детские травмы Сикерта стали причиной разрушения его личности. Он мог давать уроки рисования Уинстону Черчиллю и в то же время писать письма в английские газеты, восторгаясь искусством Адольфа Гитлера. Он тепло относился к своему слабому брату-наркоману Бернхарду и в то же время хладнокровно рисовал страдающих и умирающих солдат в госпиталях Красного Креста, а затем получал их форму, потому что им она была уже не нужна.

Сикерт мог быть замечательным художником, готовым помогать и учить. И он же поливал грязью Сезанна и Ван Гога и писал клеветнические статьи в «Сатердей Ревью», чтобы очернить Джозефа Пеннелла и Уистлера. Сикерт дурачил друзей, заставляя их воспринимать себя как дамского угодника, и в то же время называл женщин «суками» и «стервами», считал их существами второго сорта, убивал и уродовал их, всячески унижал их в своих картинах. Натура Сикерта практически бесконечна, но одно абсолютно ясно: он никогда не женился по любви.

Однако в 1911 году он решил, что жениться все же стоит. Это решение оказалось не столь продуманным, как его преступления. Он скоропалительно очаровал одну из своих молоденьких учениц, у

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×