Она с явной насмешкой взглянула на совершенно раздавленного гостя.

— Несомненно… — с трудом выдавил мужчина, вытирая разом взмокший лоб.

— Полагаю, что вы, мой дорогой друг, — продолжила госпожа Шарова добивать деморализованного противника, — не пожелали бы, чтобы эти обстоятельства стали известны в обществе. Но если вы станете мне мешать, то я, в свою очередь, обещаю вам широко распространить эту историю среди своих знакомых.

— Вы мне угрожаете?! — спросил инспектор, приподнимаясь и напряженно всматриваясь в безмятежное лицо женщины, обрамленное кокетливым розовым чепцем.

— Что вы! — хозяйка притворилась совершенно шокированной этим предположением. — Я всего лишь вас предупреждаю, любезный. Иначе я перестану считать вас другом, и тогда у меня не будет причин хранить вашу тайну… А теперь простите, меня ждут письма.

Вежливо откланявшись, Господин Жаров побрел к выходу. Он не мог решить, как поступить. Неприкрытая угроза госпожи Шоровой с одной стороны, и неудовольствие господина Рельского с другой… Что выбрать?

После визита дракона госпожа Чернова еще долго не могла успокоиться, вновь и вновь переживая эту некрасивую сцену. Она не находила себе места, то бесцельно бродя по комнате, то принимаясь за рукоделье, то берясь за письма. Бесцеремонность и насилие были для нее внове и мучили Софию сознанием собственной беспомощности, заставляя вновь и вновь придумывать запоздалые гневные отповеди обидчику. Как же непривычно ощущать себя без надежной поддержки мужа, способного окоротить наглеца!

Отвлекая хозяйку от невеселых размышлений, в комнату постучала Лея.

— Что случилось? — спросила София радуясь поводу отложить в сторону вышивание, к которому, впрочем, не прикоснулась последнюю четверть часа.

— Хозяйка, простите, — присела в реверансе миниатюрная Лея, — Господин Варгуларс, торговец тканями, просит принять.

У них давно было так заведено — люди и нелюди одного с Софией круга обращались напрямую к ней, а остальных приводили домовые.

— Конечно, проси, — согласилась гадалка, тотчас обретая потерянную уверенность в себе.

На одутловатом лице вошедшего пожилого гоблина читались искреннее горе и отчаянная решимость. Он походил на некогда вальяжного и холеного пса, которого вдруг выгнали из дому.

Не решаясь заговорить, гоблин опустил глаза, смущенно терзая шляпу.

— Госпожа, — выдавил он наконец, почтительно кланяясь, — Меня зовут Зарлей Варгуларс, и я прошу вас помочь!

— Что случилось? — встревожилась София.

Голос гоблина отчетливо дрожал, будто он с трудом сдерживал рыдания. — Моя единственная дочка умирает, и никто не может помочь, вся надежда на вас, госпожа! — взмолился господин Варгуларс со слезами на глазах. — Господин Ферроссон сказал, что ничего нельзя поделать.

Господин Ферроссон, почтенный аптекарь, пользовавший от всевозможных болезней жителей Бивхейма, имел немалый опыт в лекарском деле, а потому его суждениям молодая женщина вполне доверяла.

— Боюсь, я тоже ничем не смогу помочь. — София печально покачала головой, искреннее сожалея о судьбе бедной девочки.

— Заклинаю вас, хотя бы попробуйте! — гоблин тяжело опустился на колени, умоляюще взирая на нее. — Ферлай так плохо! Аптекарь сказал, она не протянет больше суток…

Он опустил голову, молчаливо оплакивая судьбу дочери.

Ведомая состраданием, София заверила его, что охотно помогла бы девушке, но она мало что понимала во врачевании.

— Вы ведь гадалка, может быть, руны расскажут, как вылечить мою девочку… — предположил он с отчаянной надеждой.

Молодая женщина не нашла сил отказать, хотя сильно сомневалась в успехе.

Окрыленный надеждой, несчастный отец бросился из дома. У крыльца его ожидал наемный экипаж, и гоблин устремился к нему, суетливо предлагая помощь Софии. От непрерывных излияний многоречивого спутника у молодой женщины разболелась голова, однако просить его немного помолчать было невежливо.

Небольшой домик гоблина был аккуратным и уютным, хотя и не блистал богатством. Госпоже Черновой он напомнил фонарь, светящийся изнутри теплым светом, хотя сейчас в доме чувствовалась удрученность.

Тревожась о судьбе дочери, господин Варгуларс немедля провел Софию в комнату дочери, в волнении забыв даже предложить гостье чая.

Юная гоблинша оказалась очень миловидной и сейчас как никогда походила на молоденькую эльфийку с картинки в модном журнале. Известно, что в ранней юности гоблинши бывают очень хороши собой, но с возрастом теряют все свое очарование. Уже к тридцати годам черты красавиц этого народа необратимо грубеют, а смугло-оливковая кожа приобретает неприятный болотный оттенок. Но пока Ферлай блистала самым расцветом юности, к тому же болезнь придала ее облику особую тонкость и одухотворенность.

У постели девушки, вопреки приличиям, сидел молодой человек, взиравший на нее с неприкрытым обожанием и отчаянием, по-видимому, безутешный влюбленный.

— Госпожа Чернова, позвольте вам представить мою дочь, Ферлай Варгуларс, и ее жениха, Рейлара Маутерса.

Юноша вскочил и учтиво поклонился, а девушка вымученно улыбнулась и слабым голосом сказала, что очень рада знакомству. Молодой гоблин был вызывающе хорош собой и одет весьма богато и по последней моде, эдакий задиристый молодой кот с бантом на шее, встретивший свою первую весну. Союз с юной Ферлай, отец которой был просто лавочником, был для него мезальянсом, но во всей его фигуре, в нежном взгляде, в готовности услужить невесте читалось обожание.

Господин Маутерс явно был осведомлен о личности гостьи, а потому мгновенно воспылал чаянием на счастливый исход.

София сделалось неловко от нескрываемой боли и надежды в глазах отца и жениха, поскольку она скептически оценивала свои лекарские умения. Но Ферлай скоропостижно умирала, а у ее отца не оставалось ни времени, ни средств, чтобы найти более знающих врачевателей и магов. Вероятно, деньги с радостью дал бы жених, но даже он не в силах заставить бедняжку дожить до прихода помощи.

Присев возле больной, гадалка попросила принести стол, поскольку в комнате оказалось лишь небольшое трюмо, уставленное пузырьками с притираниями и лечебными настоями. Кроме того, требовалось больше света — свечи, масляная лампа либо хотя бы тростниковые светильники. Молодой гоблин немедля выразил готовность обеспечить все требуемое и лично проследить за приготовлениями.

— Какие симптомы болезни? — поинтересовалась София, с искренним интересом и состраданием взирая на бледную девушку, похожую на надломленную розу.

На правах хозяина дома рассказывать принялся господин Варгуларс:

— На следующий день после помолвки Ферлай почувствовала такую сильную слабость, что не смогла встать с постели. Аптекарь не смог сказать, отчего моей девочке так плохо. У нее нет ни лихорадки, ни болей, но ее силы будто куда-то утекают.

Он часто заморгал и поспешно отвернулся.

София нахмурилась, остро осознавая свою беспомощность перед хворью. Тем временем в комнату доставили все необходимое, и она приступила к гаданию, решительно выбросив из головы все грустные мысли.

Первым делом госпожа Чернова задала вопрос о причинах странной болезни. Выпавшая перевернутая руна 'перт' заставила ее глубоко погрузиться в размышления.

'Ответ следует искать в прошлом, вероятно, дело в каких-то необдуманных и не слишком удачных

Вы читаете Любовь до гроба
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×