Загрузка...

Владимир Яценко

Десант в настоящее

Часть 1.Пустошь

'Жизнь, основанная на окислительно-восстановительных реакциях, отличается крайней агрессивностью, определяемой неуживчивым характером атома, лежащего в её основе, — кислорода.

Это основное свойство кислородсодержащей жизни акцентируется крайней нестабильностью её основы — белка. От самого рождения и до скорой неминуемой гибели организм вынужден вести свирепую и беспощадную борьбу за выживание. Таким образом, помимо врождённой агрессивной природы этих существ, имеем их внутреннюю готовность к любому конфликту, который они приучены решать безжалостно и беспощадно'. Из отчёта экспедиции к VI(3)

I

'Тормоза для труса!' С этой сомнительной истиной меня познакомил лейтенант Химмельблау, примерно за минуту до своего срочного убытия на приём к Господу Богу. Прошло много времени, и сегодня я уже лет на пять пожил больше, чем лейтенант, когда он, сломав руль и прижавшись щекой к приборной панели лендровера, оставил меня в разбитой машине чуть ли не в самом центре Африки. Тогда я видел в нём героя, сегодня проклинаю за глупость. С тех пор в графе 'Особые приметы' в моём личном деле прочно обосновалась запись: 'сломанный нос и рубец над левой бровью'. Когда в госпитале врач сообщил о необратимых изменениях на моём лице, я только пожал плечами. Это сообщение меркло на фоне того, что я жив и не искалечен. В те времена я мечтал о погонах с большими звёздами, уютном кабинете с длинноногой, покладистой секретаршей, и мне казалось, что жизнь только начинается. Сегодня моё отношение к жизни не изменилось, но что касается остальных иллюзий…

Словом, 'особые приметы' внесли существенные ограничения в мой заработок. Работодатели предпочитают молодых безликих парней, пренебрегая опытом и послужным списком.

Поэтому, получив работу ликвидатора при денежной корзинке с сомнительным прошлым, к своим обязанностям я отнёсся со всем тщанием, на какое только был способен. Для разминки установил микрофоны по периметру квартала и в проблемных переулках, граничащих с объектом. Потом, принявшись за работу всерьёз, нафаршировал взрывчаткой здание так, что пожелай клиент, не выходя из-за обеденного стола полететь на Луну, я бы не стал смеяться над её просьбой. Чем она занималась и зачем ей такой сложный способ самоубийства — не моего ума дело. Мне было заплачено только за то, чтобы в нужный момент её дом превратился в груду битого кирпича. Что это за момент, а также дополнительные инструкции, выполнение которых сулило приличные премиальные, было оговорено в присутствии самого клиента.

И вот, только что, в пять тридцать утра, датчики-микрофоны сообщили, что время пришло. Скрип тормозов может о многом рассказать ценителю этого рода музыки. И о машине, и о водителе, об их темпераменте и намерениях. Я давно, ещё со времён Химмельблау, считаю себя большим специалистом в этих вопросах.

Не спуская глаз с мониторов, я быстро оделся.

Машин было три. Грузовик, ГАЗ-66, остановился в начале улицы. Было слышно, как с бортов выпрыгивают солдаты, и в полном молчании рассредоточиваются по улицам, замыкая оцепление. Легковушки остановились перед воротами особняка. Тяжёлое дыхание в динамиках говорило о том, что декоративная ограда сада уже преодолена.

Вот-вот должны были приняться за входные бронированные двери.

Это и было началом моей работы. Я не стал дожидаться, пока они взорвут парадный вход, и взорвал его сам вместе с коридором. Одновременно сработал термический заряд на втором этаже. Со стороны это должно было выглядеть красиво: шлейфы яростного пламени из окон-бойниц, настолько узких, что через них взрослому человеку пролезть невозможно. Меня с самого начала поразило, насколько клиент ценила конфиденциальность.

Теперь, пока противник собирается с духом, чтобы штурмовать взрывающееся само по себе здание, я должен выполнить дополнительные инструкции и не забыть спасти свою шкуру.

Где расположен потайной сейф, я выяснил между делом ещё две недели назад. А дел в последние время у меня было немного: раскопки в подвале, столярные работы в доме напротив и моральная поддержка клиента. Ещё неизвестно, что было тяжелее…

Перспектива открывать сейф за несколько минут до основной серии взрывов меня не пугала. Я, конечно, не Копперфильд: фамилия у меня короче и невеста настоящая. Просто легко быть медвежатником, если известна конструкция замка, под рукой все инструменты и на сирену сигнализации никто не обращает внимания.

Подбегаю к сейфу и вижу, что инструменты мне не понадобятся: сейф открыт настежь. Тяжёлое чувство. Не люблю сюрпризов. Даже приятных.

Но выбирать не приходится. Вот они — две папочки: красная и зелёная. Достаю обе. Замечаю на нижней полке кожаный мешочек и солидную стопку из пачек стодолларовых банкнот. Мешочек прячу во внутренний карман куртки, потом рассмотрю, а деньги оставляю — в крохоборах не значусь. Теперь всё, лирика кончилась. Если в течение минуты я отсюда не выберусь, то на Луну придётся лететь вслед за клиентом. Бегу к лестнице в подвал. Потолок уже почернел, и такое ощущение, что прогнулся.

А что? Очень возможно. Там, наверху, больше тысячи градусов. Минуты не пройдёт, и здесь 'потеплеет' до такой же температуры.

Вот и подвал. Быстрей, ещё быстрей! На ходу, не останавливаясь, захлопываю за собой дверь. Сколько раз я отрабатывал отход — вспомнить невозможно. И никакой подсветки. Не дай Бог! Взрывы отгремят, пламя отбушует, и бойцы из сапёрного отдела педантично просеют каждую песчинку с пожарища. Найдут, найдут милые медную жилу, которая ведёт… куда же она ведёт? И кого она к свету вывела? Нет, ни к чему возбуждать у них нездоровое любопытство. Поэтому бегу в темноте, пальцами левой руки веду по стене, правой — придерживаю папки. С учётом того, что лежит во внутреннем кармане куртки, премиальные мне уже не понадобятся. Но, с другой стороны, что скажет начальство? И то, что оно скажет, — треть беды. Вопрос в том, что оно подумает? Почему это гер Отто Пельтц при своей нищете не удосужился отработать премиальные? Тем более что он собирается жениться? Тем более что невеста на третьем месяце? И ни у гер Пельтц, ни у будущей фрау Пельтц нет ни состоятельных родителей, ни сколь-нибудь приличных сбережений… Чёрт подери, у нас вообще нет родителей: ни с состоянием, ни без него! Так что, гер Пельтц, крепче прижми папочки к правому боку, а когда придёт время, сварливо отстаивай финансовые интересы своей будущей семьи.

Кстати, если вы ещё не поняли, Отто Пельтц — это я.

К вашим услугам…

Левая рука больно бьётся о металлический уголок, который без малого месяц назад я собственноручно прикрутил к стене. Специально чтобы удариться, заметьте. И удариться больно. Вообще-то я плотник, дерево — моя стихия, мы всегда понимали друг друга. С металлом всё по-другому, иногда мне кажется, что я его понимаю, а он меня нет. Потому, наверное, и бьёт больно…

Падаю на пол и сразу настораживаюсь, замираю: запах! Тонкий аромат дорогих духов. 'Вечерний каприз', кажется. Вспоминаю клиента. Побольше бы таких заказчиков: спокойных, уравновешенных, до последней минуты хладнокровно принимающих от жизни всё, что она только может дать: любовь, смерть. Есть за что уважать девку… вот только духи её здесь совсем неуместны.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату