бороться с ними?» уже давно не беспокоил его.

В аппарате заурчало.

Сжал трубку:

— Точно опознала?.. Он?.. Немедленно ее ко мне… «Скорая» увезла?.. Ну, дела…

7

Ночь была теплой и бархатно-смуглой, словно залитая сгущенным светом отгоревшего дня. Луна рельефно высветила ломаную линию дороги, по которой стремительно неслись два «жигуленка». Вот темный автомобиль как-то показно выставил свой бок, на повороте обошел перламутровую легковушку, вот вырвался вперед и растворился в предутренней мути.

Лес завороженно наблюдал за этим неожиданным для такого времени суток соревнованием.

Темный автомобиль, уже оказавшийся в гуще леса, резко остановился. Сзади него осталась лежать, матово отблескивая на лунном свете, шипастая полоса. И он скрылся под низким навесом густого черного лапника.

Вот второй «жигуль» на скорости пролетел полосу и потом, заюлив, еще метров шестьдесят…

Осторожно приоткрылась дверца.

Выглянул водитель.

Вроде никого.

Вылез.

Надавил на колесо. Оно вмялось под пальцами.

Оглянулся…

Что же это такое?..

Сел в машину. Жуя покрышки, она медленно стала сдавать назад.

На опушке взлаяла собака…

Что-то блеснуло в кустах…

А с взгорка с недовольным шипением тормозов уже спускалась большая машина.

Удушливо пыхнув, «МАЗ» остановился возле.

— Ты чего тут? — прозвучало в окне его кабины.

— Прокол! Если поедешь, тоже шины пробьешь.

Оба водителя прошли к ленте…

— Во! Откуда она здесь взялась?..

— Борона!..

Закурили, с опаской посматривая на лес.

— Не нравится мне рее это… — пробурчал водитель «МАЗа». — Но эту дрянь надо забрать… К себе в деревню отвезу… У нас там в Лукичёвке есть одна шалашовка… Ну, замучили вконец хахали, ездят и ездят… Я этухренацию поставлю и проколю им…

— Ая как здесь?..

— На ободах, конечно, не уедешь…

Оглядел лес.

— Давай ко мне на платформу. До города доброшу…

Проехал вперед. Сбросил на асфальт колодки.

Через несколько минут, окутываясь дымом солярки, с утробным ревом «МАЗ» полез на взгорок.

8

Покальчук, широко раскрывая губастый рот, давя зевоту, смотрел на писавшего мужчину.

Тот, выводя буквы, прерывно рассказывал:

— …Когда я проскочил ленту… Может, лучше вы напишете?.. А я подпишу.

— Чего разурчался?.. — вдруг оскалился опер.

— Слава богу, грузовик этот рядом оказался, — произнес мужчина.

— Ты мне тут дирол с ментолом не жуй! — сказал, как обрезал, Покальчук. — Ну, ребята деревенские балуются… А может, наши на дороге оставили… За это с вас еще спросится. Помешали преступников задержать!

— Да это все шофер тот… Я-то тут ни при чем…

— Ни при чем?!.. Хотя, может, и так… И зачем тогда тебе вообще все это писать?..

— И я вот думаю: зачем?

— Давай! — Покальчук взял лист. — Мы того сами разыщем. И ленту вернем…

Когда мужчина, чуть ли не на цыпочках, вышел, Игнатий на мелкие кусочки порвал лист и бросил в забитую всяким хламом урну. Прислушался к звукам за дверью. В коридоре привычно шаркали ноги, стоял напористый, раздражающий шум.

Вечером автосервис не работал. Хотя в помещении горел свет, но никто туда войти не мог. Около ворот чернел силуэт «жигуленка» цвета мокрого асфальта. А внутри мастерской сладко пахло ацетоном. Коренастый паренек в противогазе поливал из распылителя аэрозолем на только что загрунтованный корпус легковой машины.

В комнатенке, наполовину заваленной коробками передач, дверными боковинами, стеклами, колодками, сидел опер, и около него, согнувшись длинным вопросом, высокий мужчина, Клавкин брат, Лобурев.

Именно он в то тяжелое для Игнатия время, когда опер загремел под суд, не оставил его. А еженедельно носил передачи, сам ездил в Питер к адвокату… Покальчук, выйдя из зоны, отблагодарил его. Помог за бесценок купить бывшую автостанцию и теперь сам обеспечивал прикрытие новоявленному коммерсанту. Доход у них был достаточный.

— Игнат! Завтра едем на рынок, — говорил Лобурев, тасуя карточную колоду.

— А что, машина уже готова?..

— Конечно…

— Ну, посмотрим… Напортачили, небось?.. — По мрачному лицу Покальчука изредка пробегали мягкие подсветки.

— А чего там разглядывать… Работа — высший класс! Для своего ведь старались. Я тебе сейчас другое скажу. У сестры моей совсем крыша поехала…

— Она у нее всю жизнь набекрень была.

— Да ты только послушай… С прокурорскими связалась…

— Оно и понятно… — Игнатий сощурил тяжелые веки. — Ей не дрын нужен. Его она и так найдет. А вот за спиной спрятаться — куда важней!

9

На лесной опушке при выезде из города было шумно. Возле нее ежеминутно сновали машины. В лесополосе группками темнели люди, сошедшие на конечной остановке трамвая. Горожане устремлялись к вещевому рынку. Кто продать, кто купить, а кто и просто поглазеть на всякую привозную из дальних краев пеструю всячину. Осмотр и продажа автомашин производились в самом конце.

Радом с дымчато-лиловым «жигульком» щелкали черными семечками Лобурев и Покальчук. А у самого колеса, как неотъемлемое приложение к машине, возился все тот же Рахимов.

— Красивая, стерва!.. Сколько? — щурясь от яркого солнца, будто ласкаючи, провел по крылу машины лобан в кожаном замшевом пальто.

— Если ты серьезный покупатель, попробуй сам предложить цену. Только в баксах, — выплюнул шкурки Лобырев и. приоткрыл капот.

Лобан заглянул в него.

— А теперь салон покажите.

Покальчук, в опущенной почти до переносицы кепке, посматривал на парня и никак не мог вспомнить, где видел его… Так оно и есть! Когда-то он попадался ему за спекуляцию женскими сапогами… А законы были покруче. Вот и влип под статью. Теперь, значит, вышел. И видок заправский! Отсидка, видать, на пользу пошла…

— Хочу брату к свадьбе тачку подарить, — сказал лобастый, перестав заглядывать под кузов и отряхивая песок с пальцев. — Вы, дяди, не темните — товар ваш. Вот и говорите, сколько?

— Пять тысяч «вашингтончиков», — угрюмо отрезал Лобурев.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×