Он посадил Маленькую Тайну на одну из скамеек и пристально посмотрел в глаза товарища.

— Жаль, что у тебя была лихорадка, Пелли, в тот день, когда вышла та схватка, — продолжал он. — Он бы мог сказать что-нибудь… что-нибудь, что дало бы нам ключ.

— Может быть, Билли, — отвечал Пелетье, взглянув с содроганием на те вещи, которые Мак-Вей положил на стол. — Но теперь об этом не стоит больше думать. Здесь у нее не может быть близких. На шестьсот миль в окружности нет и признака белого человека, у которого могло быть такое маленькое сокровище. Она — моя. Я ее нашел. Она принадлежит мне.

Он сел у стола, и Мак-Вей сел против него, сочувственно улыбаясь.

— Я знаю, что ты хочешь оставить ее, Пелли, очень хочешь, — сказал он. — И я знаю, что твоя невеста будет любить ее. Но у нее есть родные где-то, и наша обязанность найти их. Не могла же она свалиться с воздушного шара, Пелли? Или ты допускаешь, что этот умерший мог быть ее отцом?

Первый раз он предложил этот вопрос и заметил дрожь отвращения, пробежавшую по лицу Пелетье.

— Я думал об этом, Билли. Но этого не может быть. Это был зверь, а она… она ангел. Билли, ее мать была, должно быть, прекрасна. И именно это заставляет меня предполагать… опасаться…

Пелетье вытер лицо. Оба молодых человека пристально посмотрели в глаза друг другу. Мак-Вей молча ждал.

— Я думал обо всем этом прошлой ночью, лежа на своей скамейке, — продолжал Пелетье. — Ты мой второй друг на земле, Билли, и я хочу просить тебя не докапываться дальше. Она моя. Моя Жанна будет любить ее, как мать, и мы хорошо воспитаем ее. А если ты будешь продолжать, Билли, ты непременно натолкнешься на что-нибудь… неприятное… я… я… готов поклясться!

— Ты знаешь?..

— Я догадываюсь, — прервал его товарищ, — Билли, иногда зверь… человек-зверь… представляет что-то притягательное для женщины, и Блэк был именно в этом роде. Помнишь — два года назад — какой- то матрос бежал с женой капитана рыболовной шхуны в Нарвале. Хорошо еще…

Они опять молча посмотрели друг на друга, Мак-Вей медленно оглянулся на ребенка. Она заснула, и он мог видеть сияние ее золотистых кудрей, разметавшихся по подушке.

— Бедный зверек! — сказал он ласково.

— Я думаю, что эта женщина и была матерью Маленькой Тайны, Билли, — снова заговорил Пелетье. — Она, верно, не могла оставить ребенка, когда ушла с Блэком, и взяла ее с собой. Некоторые женщины так делают. А потом она умерла. Тогда Блэк стал жить с эскимоской. Ну, а потом мы знаем, что случилось. Не надо, чтобы Маленькая Тайна узнала об этом, когда вырастет. Лучше не надо. Она слишком мала, чтобы запомнить что-нибудь. Она ничего не будет знать.

— Я помню это судно, — сказал Билли, не сводя глаз с Маленькой Тайны. Это была «Серебряная Печать». Капитана звали Томпсон.

Он не смотрел на Пелетье, но почувствовал, как тот весь содрогнулся. Наступила минута молчания. Потом Пелетье заговорил тихим неестественным голосом.

— Билли, ты не будешь давать ему знать? Это несправедливо ко мне и к ребенку. Моя Жанна будет любить ее, и может быть… может быть… когда-нибудь… твой сын приедет и женится на ней…

Мак-Вей встал. Пелетье не заметил выражения страдания, мелькнувшего на его лице.

— Что ты сказал, Билли?

— Надо подумать, Пелли, — хрипло прозвучал голос Мак-Вея. — Надо подумать. Я не хочу огорчать тебя, и я знаю, что ты будешь заботиться о ней… подумай еще… Ты, верно, не захочешь ограбить ее отца? А ведь она — это все, что у него осталось от нее… от той женщины. Подумай об этом хорошенько, Пелли. Ну а я лягу — и просплю целую неделю.

Глава X. ВОПРЕКИ ЗАКОНУ

Билли проспал весь этот день и следующую ночь, и Пелетье не будил его. Он проснулся сам от своего долгого сна за час или два до наступления утра. Первый раз у него была возможность разобраться во всем, что случилось со времени его возвращения на мыс Фелертон.

Первая его мысль была — Пелетье и Маленькая Тайна. Он слышал глубокое дыхание товарища на противоположной скамейке и думал о том, все ли рассказал ему Пелетье. Неужели это возможно, что Блэк не рассказал ничего, что могло бы установить личность Маленькой Тайны? Возможно ли, что юрта и мертвая эскимоска тоже не открыли этого секрета? Как трудно допустить, что в юрте не было ничего, что могло бы пролить свет на это. Но ведь он верит Пелетье. Он знает, что тот не скрыл бы от него ничего, даже если бы это касалось обладания ребенком. Тут его мысль обратилась к Изабелле Дин.

Глаза у нее голубые, и в них такие же темные точки, как в глазах Маленькой Тайны. Это необыкновенные глаза, и он заметил темные точки, потому что они еще увеличивали их прелесть и напоминали ему фиалки, как он сказал Пелетье. Возможно ли, что есть какая-нибудь связь между Изабеллой и Маленькой Тайной? Он сознался, что это едва ли возможно, и все-таки он не мог прогнать из головы эту мысль.

Прежде чем Пелетье проснулся, он принял решение относительно своего собственного поведения. Он не скажет ничего о том, что с ним случилось на снежной равнине, по крайней мере пока. Он не скажет о своей встрече с Изабеллой и ее мужем и обо всем, что случилось потом. Хотя он был совершенно уверен, что Пелетье решительно ничего от него не скрывал, он не хотел доверить ему секрет своего обмана. Потому что он обманул… закон. Он отдавал себе в этом отчет. Он расскажет всю историю с вымышленным концом, когда они поедут в Черчилл, где он даст показания против Беки Смита.

А между тем он будет наблюдать за Пелетье, чтобы убедиться, не скрыл ли тот чего-нибудь от него. Он знал, что если Пелетье что-нибудь скрыл, то из какого-то болезненного преклонения перед этой крошечной девочкой, спасшей его от безумия и смерти. Он улыбнулся в темноте, подумав, что если Пелетье стремится к своей цели — сохранить Маленькую Тайну, то им руководят не более эгоистические побуждения, чем руководили и им, когда он вернул жизнь Изабелле Дин и ее мужу. Они исходят из одного и того же.

Он встал и позавтракал раньше, чем проснулся Пелетье. Маленькая Тайна еще спала, и оба мужчины двигались неслышно в своих мокасинах. В это утро солнце ярко освещало ледяную пустыню к югу, и Пелетье разбудил Маленькую Тайну, чтобы она посмотрела на солнце, раньше чем оно скроется. Но на этот раз оно целый час не скрывалось в сером тумане снежного горизонта. После завтрака Пелетье перечитал еще раз свои письма и дал прочитать их Билли. В одно из писем девушка вложила прядь волос, и Пелетье, не смущаясь, целовал ее на глазах товарища.

— Она говорит, что шьет теперь платье, которое будет носить, когда мы поженимся, и что если я не вернусь до тех пор, пока оно не выйдет из моды, она ни за что не выйдет за меня замуж, — весело закричал он. — Ты приедешь… приедешь к нам, Билли?

— Если будет возможность, Пелли.

— Если будет возможность! Ведь ты же выйдешь в отставку тогда же, когда и я?

— У меня немного изменились намерения.

— И ты останешься здесь еще?

— Может быть, на следующее трехлетие.

Жизнь в маленькой хижине значительно изменилась. Пелетье и Маленькая Тайна были счастливы, а Билли час за часом боролся с собой, чтоб победить свою тоску и отчаяние. Солнце немного помогало ему. Оно вставало с каждым днем все раньше и дольше оставалось на небе. Скоро оно стало так пригревать, что местами снег начинал подтаивать. На широких ледяных полях появились первые признаки приближения весны. В воздухе все чаще раздавались звуки лопающегося льда.

Большие глыбы откалывались от берегов, и море стало открываться. Сильные арктические течения с севера начинали с грохотом передвигать целые снежные поля.

Но прошел целый месяц, прежде чем Билли решил, что у Пелетье хватит сил совершить большое путешествие на юг. И после того он подождал еще неделю.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×