wmg-logo

на полюс. Компас корабля не соблюдает верности какой-либо определенной точке, это самый ненадежный, самый вероломный слуга человека. Его показания все время меняются, они меняются каждый день в году, и каждый день надо вычислять отклонения стрелки, делать поправки, иначе моряк собьется с пути. Еще кто- то сказал, что огромные богатства ждут гения, который изобретет компас, не подверженный влиянию железного корпуса корабля. Есть только одна тварь, сказал он, еще менее надежная, чем компас деревянного корабля, - это компас железного корабля. Потом вспомнили о хорошо известном факте: опытный моряк, взглянув на компас нового железного судна за тысячи миль от того места, где оно появилось на свет, может сказать, в какую сторону был направлен нос корабля, во время его постройки.

Один старый капитан принялся рассказывать, что за люди попадались в командах китобойных судов в дни его молодости.

- Бывали у нас иногда студенты из колледжей, - сказал он. - Странный народ! Невежды? Да куда уж больше, не знали кат-балки главного браса. Но если сочтете их за дураков, то ошибетесь, поверьте. За месяц могли научиться большему, чем кто другой за год. Был у нас один на 'Мэри-Энн', пришел на судно в золотых очках. Да и оснащен он был, от бушприта до бизани, самой модной одеждой, такой на баке никогда не видели. А еще полный сундук с собой захватил: плащи, пиджаки тонкого сукна, бархатные жилеты, все эдакое шикарное, понимаете. И что же, соленая вода заставила его от всего этого отказаться? Как бы не так! Ну вот, мы вышли в море, и помощник капитана приказывает ему подняться на марс и помочь распустить фор-брамсели. Он в своих очках лезет на фор-марс, а минутой позже спускается, вид у него надутый.

- Ты зачем вернулся? - говорит помощник.

- Вы, наверно, не заметили, там, наверху, нет лестницы.

Понимаете, у нас не было вантов над фор-марсом. Наши ребята как загрохочут, вы, думаю, никогда такого смеха не слыхали. Следующей ночью, а она была темной, дождливой, помощник капитана приказал этому парню подняться зачем-то на марс, так он, ей-ей, полез наверх с зонтиком и фонарем! Но ничего, раньше чем мы закончили плавание, он стал чертовски хорошим моряком, пришлось нам искать кого другого для насмешек. Много лет спустя, уж я его совсем забыл, пришлось мне как-то попасть в Бостон, был я тогда помощником капитана. Я слонялся по городу со вторым помощником, и мы забрели в 'Ревере-хауз', авось, думаем, найдется для нас в этой большой харчевне по куску солонины, хотелось, что называется, перехватить на скорую руку. Рядом с нами сидели какие-то люди, один из них сказал: 'Вон там новый губернатор Массачусетса, вот за тем столом, с дамами'. Мы оба вылупили глаза, я и второй помощник, ведь ни один из нас никогда раньше не видел губернатора. Я все смотрел и смотрел на его лицо, и вдруг меня осенило! Но я и виду не показал.

- Помощник, - говорю, - я думаю пойти пожать ему руку.

- Хотел бы посмотреть. Том, как ты это сделаешь.

- А я все-таки пойду.

- Ну да, еще бы! Может, хочешь побиться об заклад. Том, что пойдешь?

- Что ж, готов поставить пять долларов.

- Ставь!

- Вот они, - говорю и выложил деньги.

Это его удивило. Но он тоже положил свою бумажку и говорит довольно язвительно:

- Может, Том, тебе лучше уж и пообедать с губернатором и его дамами?

- А что, если подумать, возьму и пообедаю.

- Ну, Том, ты дурак.

- Может быть, дурак, а может быть, и нет. А ты лучше скажи: хочешь поставить еще два с половиной доллара, что мне этого не сделать?

- Пусть будет пять.

- Идет, - говорю.

Я встаю, а он хихикает и хлопает рукой по ляжке, так уж ему весело. Я подхожу, опираюсь руками о стол и с минуту гляжу губернатору в лицо, потом спрашиваю: 'Мистер Гарднер, вы меня узнаете?' Он смотрит на меня, я на него, а он все глядит и глядит. Потом вдруг как вскрикнет: 'Том Боулинг, вот те на! Леди, это Том Боулинг, я вам о нем говорил, мы вместе на 'Мэри-Энн' плавали' Встает, жмет мне руку, этак сердечно, - я тут успел оглянуться, мой помощник глаза выпучил, - а потом он, губернатор, говорит: 'Усаживайся, Том, усаживайся! Я тебе не позволю сняться с якоря, пока не закусишь вместе со мной и дамами!' Я сажусь себе за стол, рядом с губернатором, озираюсь на помощника. Так вот, сэр, он пялит глаза, точно иллюминаторы, а рот разинул так широко, что хоть окорок в него суй - не заметит.

Когда старый капитан замолк, слушатели шумно одобрили его рассказ. Потом наступило минутное молчание, и тут один из пассажиров, бледный и печальный юноша, спросил:

- А вы раньше встречали губернатора?

Старый капитан внимательно посмотрел на него, затем встал и ушел, не ответив ни слова. Пассажиры один за другим украдкой бросали взгляд на бледного и печального юношу, но, ничего не поняв, оставили его в покое. Не без труда удалось наладить нарушенный ход говорильной машины. Но, наконец, завязался разговор о важном и ревностно хранимом приборе - судовом хронометре. Говорили о его исключительной точности и о том, что отклонение хронометра на ничтожное, казалось бы, мгновение от верного времени приводило иногда к крушениям и гибели. И вот тут-то мой спутник, Преподобный, воспользовался попутным ветром и, подняв паруса, пустился рассказывать нам свою историю. Это тоже была правдивая история, правдивая во всех деталях, - о крушении корабля капитана Ронсевиля. Вот что он нам рассказал.

Корабль капитана Ронсевиля потерпел крушение посредине Атлантики, погибла его жена с двумя маленькими детьми. Капитан Ронсевиль и еще семеро моряков спаслись, им удалось сохранить жизнь, но больше почти ничего. Восемь дней провели они на тесном, грубо сколоченном плоту. Ни воды, ни продовольствия у них не было, почти не было и одежды, только у одного капитана осталась куртка. Эта куртка все время переходила из рук в руки, погода стояла холодная. Когда кого-нибудь одолевал холод, на него надевали куртку и клали между двумя товарищами, чтобы те своими телами отогрели его и вернули к жизни. Среди моряков был один португалец, не знавший ни слова по-английски. Казалось, он забыл о своей беде, думал только о горе капитана, потерявшего жену и детей. Днем он выражал капитану немое сочувствие, глядя ему в лицо, а ночью, когда дождь хлестал несчастных, когда волны обдавали их брызгами, он в темноте подползал к капитану, поглаживал его по плечу.

Но вот, когда голод и жажда уверенно шли в наступление на силы и дух людей, они увидели вдалеке на волнах бочонок. Счастливая находка, думали они, в нем, конечно, найдется какая-то пища. Один смельчак поплыл к бочонку, после долгих и изнурительных усилий подогнал его к плоту. Бочонок поспешно открыли. В нем оказалась магнезия! На пятый день заметили болтающуюся на волнах луковицу. Матрос бросился в море и поймал ее. Он был смертельно голоден, но не притронулся к ней и передал ее капитану. История плаваний по морям показывает, что среди голодных, потерпевших крушение людей эгоизм редок, они обычно проявляют изумительную самоотверженность. Луковицу разделили на восемь равных частей и съели.

Наконец, на восьмой день они увидели вдалеке корабль. Они хотели поднять на весле куртку капитана Ронсевиля, чтобы дать сигнал. Они долго бились над этим, у них не было сил, они превратились в скелеты. В конце концов сигнал подняли, но он не помог. Корабль скрылся на горизонте, оставив за собой отчаяние. Скоро показался еще один корабль, он прошел совсем близко, все устремили на него загоревшиеся радостью глаза, готовясь встретить лодку, посланную для их спасения. Но и этот корабль проплыл мимо, и люди на плоту с безнадежной тоской смотрели друг на друга, ошеломленные, с посеревшими лицами. На исходе дня они опять увидели вдалеке корабль, но с острой болью убедились, что при его курсе он не пройдет близко от них. Остатки их жизненных сил почти иссякли; их губы и языки вздулись, потрескались, пересохли от восьмидневной жажды; их тела были изнурены голодом; и вот последний шанс на спасение неумолимо ускользает от них; их не будет в живых, когда на следующее утро взойдет солнце. Уже день или два они лишились голоса, не могли произнести ни слова, но сейчас капитан Ронсевиль прошептал: 'Помолимся'. Португалец похлопал его по плечу в знак одобрения. Все опустились на колени у весла, на котором развевалась, как сигнал, куртка капитана Ронсевиля, и склонили головы. Волны вздымались и падали; солнце - багровый, лишенный лучей диск - стояло низко над горизонтом на западе. Когда немного

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату