стояла совсем другая женщина — женщина с лицом потерявшегося ребенка, обиженного на весь мир.

Сьюзен попыталась улыбнуться, но у нее ничего не вышло. В ее глазах плескалась боль.

— Я решила, что вам с Эмери нужно побыть вдвоем, — сказала она твердо. — Без меня. Чтобы ты наконец мог сказать ему правду.

— Я могу это сделать прямо сейчас, — недоуменно ответил Филип, вглядываясь в ее лицо. — Зачем тянуть?

Он присел на корточки перед Эмери, осторожно вытер салфеткой остатки яичного желтка с его личика и сказал:

— Малыш, я должен кое-что сказать тебе. Я твой папа. Я долгое время ничего не знал о тебе, но твоя тетя Сюзи рассказала мне, что у меня есть сын. Это ты, Эмери.

Эмери распахнул огромные глаза и цепко обхватил Филипа за шею.

— Ты правда мой папа? — прошептал он. — У меня никогда не было папы. Я даже плакал из-за этого. Ты — мой папа!

Филип подхватил малыша на руки и встал, прижимая его к себе.

— А Сократ? — спросил Эмери. — Он тогда мой братик?

Филип хотел было рассмеяться, но взглянул на Сьюзен и осекся — столько боли и грусти было в ее лице.

— Все равно, — сказала она, направляясь к двери, — это ничего не меняет. Я решила уехать. Мне нужно побыть одной.

— Постой! — Филип опустил ребенка на пол, подошел к Сьюзен и положил руки ей на плечи, словно пытаясь удержать. — Скажи мне, что случилось?

Сьюзен резко дернувшись, стряхнула его руки со своих плеч.

— Ничего не случилось. Я просто запуталась. Я совсем забыла, что выхожу замуж за другого человека.

Филип пытливо вглядывался в ее лицо, понимая, что она чего-то недоговаривает.

— Нет, — решительно произнес он, — не выходишь.

— Выхожу! — крикнула Сьюзен и обмякла, прислонившись к косяку, словно тряпичная кукла.

Она старалась не встречаться с Филипом глазами, пугающе темными и безжизненными. В ней словно что-то умерло, жизненная сила, еще недавно распиравшая ее изнутри, покинула ее, душа опустела.

— Позволь мне сказать тебе одну вещь, — мягко сказал Филип. — Извини, если это заденет тебя, но ты должна это услышать. Барт не очень-то жаждет жениться на тебе — ни сейчас и никогда.

Сьюзен дернулась, словно от удара.

— Ничего личного, поверь, — добавил Филип еще мягче. — Я не хотел тебя обидеть, но это правда. Вы с Бартом совсем не подходите друг другу.

— Не тебе судить, кто мне подходит, а кто нет! — устало огрызнулась Сьюзен. — Тоже мне, эксперт.

— Представь себе, эксперт. Вчерашний день дал мне право судить, кто тебе подходит. Вы с Бартом совершенно разные, ты не будешь с ним счастлива. — Филип помолчал и добавил: — Кроме того, я говорил об этом с Бартом. Он сказал, что вы не собираетесь пожениться в обозримом будущем. По крайней мере, у него таких планов нет.

— Что?! — Сьюзен напряглась. — Ты говорил обо мне с Бартом? Когда?

— Той ночью, помнишь, когда ты позвонила мне из гостиницы? После нашего разговора я решил позвонить Барту, чтобы уточнить, действительно ли вы скоро поженитесь. Я отвечаю за Эмери, я просто обязан знать, в какой семье он будет расти. Согласись, я имею на это право! Ты тогда сказала, что вы назначили день свадьбы, но не сказала какой именно, вот я и позвонил Барту, чтобы узнать это. Но он сказал, впервые слышит об этом.

— Я не говорила, что мы назначили день! — закричала Сьюзен, краснея. — Я сказала только, что мы собираемся его назначить. А ты позвонил Барту и говорил с ним обо мне?!

— Не о тебе, а о ваших совместных планах. Вот и все. И знаешь, у меня сложилось впечатление, что он не очень-то волнуется — а ведь мужчины всегда волнуются перед свадьбой, особенно если собираются жениться на любимой женщине. — Филип подумал, что уж он-то точно бы волновался, если бы женился на такой женщине, как Сьюзен Уэллс. Точнее если бы женился на Сьюзен Уэллс.

— Если человек не показывает волнения, это еще не значит, что он не волнуется на самом деле! — горячилась Сьюзен. — И потом, как ты себе представляешь волнующегося человека? Как он должен, по- твоему, выказывать свое волнение — бить себя в грудь и вопить, словно неандерталец?

Жаль, что я не неандерталец, подумал Филип. В те времена все было намного проще — схватил женщину за волосы и потащил в пещеру. Филип с удовольствием так бы и сделал, если бы не необъяснимая печаль в глазах Сьюзен. Что же с ней такое, в конце-то концов?!

— Ты, похоже, совсем меня не слушаешь, Сьюзен, или не хочешь слышать.

— Я выйду замуж за Барта Катрелла, — отчеканила она. — При этом я не превращусь в «высушенное сморщенное яблоко», уж поверь мне! Я собираюсь стать счастливой, невзирая на все мои «жизненные правила и принципы», и не собираюсь «рано стариться» и впадать в депрессию! Так ты, кажется, представляешь мое будущее с Бартом? И мне наплевать на то, что «жизнь полна сюрпризов» — мне не нужны сюрпризы, мне нужна тихая спокойная жизнь.

Филип кусал губы, его глаза помрачнели. Самое страшное, что могло случиться, случилось.

— Ты нашла мой план? Где? Я вчера искал его полдня!

Его слова прозвучали как обвинение — но Филип просто не знал, что еще сказать.

— В кармане твоих грязных джинсов. А зачем же ты его вчера искал? Чтобы отметить галочками мои успехи? Ну и как ты оцениваешь мои достижения? Есть прогресс? Надеюсь, ты поставил мне высший балл.

— Послушай, Сьюзен, это не то, что ты думаешь, — пробормотал Филип.

Он ненавидел себя за ту боль, которую причинил ей. Ах, если бы вчера найти этот чертов листок — все было бы по-другому! Как знать, может быть, если бы он вчера все же нашел план и уничтожил его, сейчас они со Сьюзен уже занимались бы любовью или обсуждали день свадьбы — своей свадьбы. Как знать...

— Сьюзен, — сказал Филип как можно тверже, — мои чувства к тебе настоящие, поверь мне.

— Твои чувства? Ко мне? Какую меня ты имеешь в виду? С самого начала, с момента нашей первой встречи ты пытался сделать из меня кого-то другого. Ты хотел сделать меня такой, какой я никогда не была. Ты, кажется, хотел, чтобы я стала свободной и раскрепощенной — а это совсем не я. Держу пари, ты говорил себе, что делаешь это ради Эмери.

— Да, но...

— Тебе было весело, да? Играть со мной, словно с котенком? Чувствовать себя всемогущим кукловодом? Или даже Господом Богом? Тебе, должно быть, было забавно наблюдать, как я меняюсь у тебя на глазах, становлюсь такой, какой никогда не была, только чтобы угодить тебе? — Сьюзен душили слезы ярости.

— Это не так, Сьюзен, — тихо ответил Филип. — Я вовсе не хотел сделать тебя такой, какой ты никогда не была. Ты стала самой собой, неужели ты не понимаешь? Ты перестала бояться себя.

— Твои слова лишь доказывают, что ты ровным счетом ничего обо мне не знаешь. — Сьюзен вынула из кармана злополучный листок. — «Что следует знать женщине». Только подумать, какое название! Словно ты возомнил себя психологом. Может, тебе книгу написать? А что, название уже есть! Знаешь, кто ты? Ты просто самонадеянный сукин сын, возомнивший себя вершителем судеб!

Она ругается при ребенке, машинально отметил Филип. Чувствовал он себя препогано.

— Сьюзен, позволь мне объяснить.

— Я тебе больше не верю, — перебила она. — Но я тебя прощаю, — добавила Сьюзен уже спокойнее. — Я даже приглашу тебя на свою свадьбу.

— Выходить замуж назло мне еще хуже, чем выходить замуж только для того, чтобы у Эмери была полная семья.

— Я не назло тебе выхожу замуж! — Сьюзен вновь начала закипать. — Я выхожу замуж за Барта, потому что он достойный, солидный, надежный. С ним мне будет хорошо и спокойно. И уж во всяком случае

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×