Глава 24
Вечером, находясь у себя дома, Генрих Штайнер услышал телефонный звонок, ему позвонил Гейдрих и сообщил, что в течение часа он его навестит по важному делу. Генрих был встревожен. Спустя ровно час к дому подъехал автомобиль. Штайнер, поприветствовав гостя, пригласил в дом, однако Гейдрих отверг его приглашение и согласился общаться с ним лишь на территории сада, в беседке. Экономя свое время, он сразу начал говорить:
— У меня к вам важное дело, и мне не хотелось бы, чтобы о нашей беседе узнал кто-либо третий.
— Обещаю вам сохранить полную конфиденциальность, господин группенфюрер.
— Какие отношения связывают вас с Матильдой фон Райнер? — спросил Гейдрих.
Его слегка раскосые глаза цепко вцепились в собеседника. Не ожидавший подобного вопроса, Генрих, похоже, вначале слегка растерялся, а потом, взяв себя в руки, ответил:
— Неужели мои отношения с Матильдой так далеко зашли, что этим заинтересовались именно вы?
Несколько смягчившись, Гейдрих произнес:
— Не поймите меня превратно, я не пытаюсь влезать в ваши интимные отношения, если они существуют, но позвольте напомнить, что Матильда является супругой влиятельного чиновника, он располагает секретами, и у него огромные связи в высших кругах. Я преследую цель обеспечения безопасности. Именно в этом все дело.
— И вы меня поймите правильно, — заявил Штайнер. — С Матильдой у меня нормальные приятельские отношения, и я не пытаюсь использовать это во вред ей и ее мужу.
— В таком случае вы не возражаете против нашего пристального внимания за этой семейкой относительно обеспечения ее собственной безопасности?
— А я-то здесь при чем. Разумеется, не возражаю.
— Теперь я подошел к главному вопросу, именно поэтому я к вам приехал.
— Я слушаю вас внимательно.
— Нам стало известно, что существуют попытки некоторых иностранных спецслужб проникнуть в секреты рейха. Учитывая ваши отношения с фрау Матильдой, а также то, что вы являетесь нашим секретным сотрудником, мы хотели бы использовать вас в этом направлении.
Гейдрих многозначительно посмотрел на собеседника и продолжил:
— В этой связи вам следует как можно чаще встречаться с Матильдой. Необходимо выяснить весь круг ближайших знакомых ее супруга. Вам надлежит приглашать ее на нашу конспиративную квартиру и проводить там ваши интимные откровения.
— Но, позвольте, если вы хотите ее провоцировать на этих надуманных предположениях и тем самым подставить меня, то я решительно протестую против таких методов работы. И потом, что это за интимные откровения? Я запрещаю вешать на меня тень подобных подозрений.
— Не кипятитесь, Генрих. Никто вас не собирается подставлять. Нам необходимо зафиксировать эту связь с вами, чтобы затем наши профессионалы, провоцируя ее на этом перед ее супругом, стали более активно с ней работать, чтобы в дальнейшем от нее получать наиболее правдивую информацию. Скажу вам по своему опыту, такие методы сегодня более эффективны, чем всякие другие философские меры. Поймите меня правильно, Генрих, у нас сейчас нет времени на сантименты, я не собираюсь долго рассусоливать. Только радикальные методы помогут нам выжечь каленым железом всю скверну, которая нас окружает.
— Такие методы вашей работы в высшей степени ставят меня перед ней в неловкое положение. Извините меня, группенфюрер, но я вынужден буду вам отказать. Я сделан из другого теста. Интересы рейха для меня превыше всего, но предательство своих ближних я не приемлю. Интимной связи, на чем вы строите свою логику, между нами просто не существует. Есть чисто человеческие, доверительные отношения.
— Вы не хотите мне признаться в существующей истине. В таком случае, дорогой Генрих, я вынужден буду предпринять ряд мер, которые могут выйти боком для вас.
— Что вы имеете в виду?
— Ваша встреча с Матильдой в ресторане «вавилон» зафиксирована нашими людьми на пленку. Кроме этого есть свидетель, офицер СС, который ее подвозил к ресторану. Когда об этой информации узнает ее супруг, поверьте, это будет ему неприятно, и я уверен, что этот небольшой инцидент посеет зерно недоверия к своей супруге, а дальше — больше. Вы же знаете, наших специалистов хлебом не корми, а дай что-нибудь этакое раскопать, иной раз и приврать, этого у них не отнять. Поверьте мне, мои парни хорошо знают свою работу, стоит мне только послать их по следу, они такого накопают — диву даешься. Уважая ваши достоинства, советую смириться со всем тем, что я вам предлагаю, ибо для вас и для нее это будет наиболее приемлемое разрешение сложившейся ситуации.
Генрих замолчал, обдумывая предложение Гейдриха. Он понимал, что его приперли к стенке, выхода не было, он вынужден был согласиться и принять условия своего коварного собеседника.
— Хорошо, господин группенфюрер, я согласен, — хмуро произнес Генрих Штайнер.
— Не сердитесь на меня, Генрих, при всем уважении к вам я вынужден так поступить, это моя работа, — отреагировал Гейдрих. — Впредь с вами будет работать штурмбанфюрер Вагнер.
Не прощаясь, Гейдрих удалился. Его автомобиль поехал, а Генрих стоял и смотрел вслед удаляющейся автомашине всемогущего шефа безопасности. Он вспоминал слова одного влиятельного человека: «… Этот человек был невидимым стержнем, вокруг которого вращался нацистский режим. Развитие целой нации косвенно направлялось им. Он намного превосходил своих коллег-политиков и контролировал их, так же как он контролировал огромную разведывательную машину СД. Гейдрих обладал невероятно острым восприятием моральных, человеческих, профессиональных и политических слабостей людей, а также отличался способностью схватывать политическую ситуацию в целом. Его необычайно развитый ум дополнялся не менее развитыми недремлющими инстинктами хищного животного, всегда ожидающего опасности, всегда готового действовать быстро и беспощадно».
Генрих позвонил Матильде и назначил встречу в ресторане «вавилон». Они встретились за тем же столиком, как и в первый раз. Она с нескрываемой тревогой посмотрела на него и спросила:
— Что случилось?
Генрих рассказал ей все, что с ним произошло. Внимательно выслушав, Матильда предложила ему единственно правильное решение.
— Оно заключается в следующем, — сообщила она. — Чтобы избежать давления на тебя со стороны Гейдриха и его парней, я решила сама предложить ему свои услуги.
— Если ты думаешь, что будешь напрямую с ним работать, то ты ошибаешься.
— Не поняла. Поясни мне.
— Гейдрих мне сообщил, с кем впредь следует работать, — это штурмбанфюрер Вагнер.
— Хорошо, пусть будет Вагнер. Ты меня с ним познакомишь, а дальше уже мои проблемы.
— Не будет ли это слишком просто и подозрительно? — с оттенком сомнения спросил Генрих.
— Пожалуй, нет. Не нужно преувеличивать их способности. Они будут рады такому повороту событий. Поверь мне, я смогу с ними договориться.
— А может быть, все-таки следует разыграть комбинацию с любовной связью на конспиративной квартире согласно их настойчивому предложению? — осторожно спросил Генрих.
— Я думаю, не следует им давать лишние преимущества. Надо быть выше всей этой грязи, — раздраженно ответила Матильда.
— Может быть, ты права, — произнес Генрих. — Надеюсь, ты придумала лучший вариант.
— Да, у меня есть свой план. Сейчас мне надо уходить, меня ждут, — произнесла Матильда и вскоре покинула ресторан.
Глава 25
Вечером Штайнер возвратился домой усталый и голодный. Он быстро приготовил еду и собрался ужинать. В это время в дверь постучали. Генрих достал свой парабеллум и заткнул его за пояс, сверху он накинул китель и открыл дверь. Перед ним стоял Альфред Бергер. Выжимая из себя улыбку, он произнес:
— Здравствуй, Генрих!
— Добрый вечер, — усмехнувшись, ответил Штайнер.
— Может быть, ты впустишь гостя в дом?
— Проходи, Сергей, действительно, на пороге старых приятелей неприлично держать.
— Да, ты не забыл мое прежнее имя.
— Я все помню.
— И я помню, когда в Ливенске ты отпустил меня и тем самым спас мне жизнь. Такое не забывается. Вот поэтому я тебя не выдал службе безопасности СД и пришел к тебе один и с миром.
— Я рад, Альфред, что ты не забыл меня, — слукавил Генрих.
Пришелец прошел в гостиную и расположился на диване. Оглядев жилище, он произнес:
— Ты хорошо устроился. Я навел справки и знаю о тебе почти все. Ты успешно делаешь карьеру и считаешься на хорошем счету в Люфтваффе, кроме того, у тебя есть деньги. Как тебе это удается? Вероятно, ОГПУ тебе помогает? — с иронией спросил гость.
— Ну почему же ОГПУ? Я немец, и в России мне так же, как и тебе, пришлось скрывать истинные свои намерения. Это тебе не повезло, и тебя разоблачили, а мне удалось обмануть Ждановича и вырваться из его лап.
— Я рад, что ты оказался умнее меня, — произнес Бергер.
— Мне повезло. Ты засыпался в Ливенске, а я тебя спас, дал возможность тебе скрыться. Я пожалел тебя, а ты вместо того, чтобы благодарить, пытаешься незаслуженно меня обвинить.
— Господь с тобой, Генрих, — изменившимся тоном произнес Бергер. — Я не пытаюсь тебя обвинить, наоборот, я пришел, чтобы поблагодарить тебя.
— И это все?
— Нет, Генрих, есть еще кое-что.
— Ты говоришь загадками, выражайся ясней. Что ты хочешь?
— Мне нужна от тебя существенная информация.
— Что же я смогу сделать для тебя?
— Многое, Генрих. Из того, что ты мне тут наговорил, я не поверил ни единому слову. Я знаю твое истинное лицо. Ты разведчик, удачно внедренный ОГПУ в штаб Люфтваффе.
— У тебя с головой все в порядке?
— Не надо из меня делать дурака, а из себя — невинного ягненка, — усмехнулся Бергер. — Я не настолько наивен, чтобы верить твоим сказкам. Прежде чем к тебе прийти, я