связывает.
По сведениям, которыми располагал Майлыбаев, Петрушкин после того, как исчезла жена, редко наведывался в город. После работы обычно шел домой. Возился у себя во дворе, починяя всякие пристройки и сарайчики.
Долгая сирена быстро промчавшейся машины «скорой помощи» отвлекла Майлыбаева от размышлений. Подняв голову, он посмотрел на висевшие напротив электрические часы. Была половина пятого.
— Четыре тридцать! — пробормотал он про себя. — Почему четыре...
Только что, расплачиваясь у кассы, он услышал, как девушка сказала Петрушкину в окошечко:
— С вас четыре рубля тридцать копеек.
Петрушкин тоже брился, как и Талгат. Но почему тогда он должен был заплатить четыре тридцать, а Талгат — два пятьдесят? Бывает, что парикмахеры «округляют» — в большую сторону, конечно, плату за услуги, но не вдвое же. И Петрушкин ничего не возразил, хотя не мог не знать таксы. Когда с него затребовали больше положенного, он только сказал:
— Двух копеек у меня не хватает. Будет ли у вас сдача с крупных денег?
— Какие у вас деньги? — спросила кассирша.
— Пятидесятирублевки, — ответил Петрушкин.
— С пятидесяти сдачи не будет. Платите сколько есть. Потом занесете две копейки.
Майлыбаев вскочил на ходу на подножку проходившего трамвая. Кондукторша заворчала:
— Умереть торопитесь, а если бы попал под колеса?
Майлыбаев, осторожно пробираясь между пассажирами, прошел вперед. Он спешил на встречу с Кузьменко, которая должна была состояться в парке у озера. Майор собирался там поговорить с одним лодочником, но об этом он не обмолвился ни словом. Только сказал:
— Сегодня в парке концерт. Братья Абдуллины выступать будут. Послушаем?
Когда спешишь, транспорт всегда медлит. Трамвай как будто испытывал терпение Майлыбаева. Выйдя из вагона, Талгат не стал дожидаться троллейбуса, пошел пешком.
Но майора Кузьменко на условленном месте не оказалось. Возле эстрады его тоже не было, хотя концерт уже шел.
Майора Талгат встретил возле кассы лодочной станции. Было около шести часов вечера. Лицо майора обветрело. Он тяжело дышал, словно только сейчас сошел с беговой дорожки.
— А ваша подопечная сбежала, — сказал он, как только увидел Майлыбаева. — Я только что оттуда, — в голосе у него была досада.
— Вы это про кого?
— Вы действительно не знаете? Удивляюсь, — Кузьменко взял Талгата под руку, отвел в сторону.
— Мы поверили ей и вам, в первую очередь. И вот результат — Маслова исчезла сегодня ночью. И никаких следов. Даже брат не знает, куда она делась.
Майлыбаев побледнел. Не знал, верить или не верить в то, что Маслова скрылась. Так, значит, она и впрямь имеет отношение к убийству Петрушкиной...
— Не знаю, что и сказать, Петр Петрович, — Талгат опустил голову. — Может, к мужу поехала?
— Мы ей не разрешили покидать город.
— Думаете, каждый всерьез принимает подписку о невыезде?
— Вы и сейчас ее защищаете? — жестко проговорил Кузьменко. — Объявлен розыск. Как только ее обнаружат, она будет арестована.
— Не опрометчиво ли это решение?
— Я вам расскажу, как обстоит дело. А потом делайте вывод. Петрушкина ушла от Масловой не в седьмом часу, а позже, когда было уже темно. В ту ночь Маслова не ночевала дома. Как стало известно, она заночевала у портнихи. Нам она лгала, как видите. Но главное не в этом, главное в том, что Маслова задержала Петрушкину до наступления темноты нарочно. К этому времени преступники тоже были наготове.
— За что, вы думаете, убили Петрушкину?
— Ясно только, что не ограбление. Когда арестуем Маслову, может быть, узнаем больше.
— Петр Петрович, откуда у вас такие сведения?
— Сомневаешься?
— Если вы сами считаете все это обоснованным, я не буду с вами спорить.
— Смешной ты, Талгат, — укоризненно и, кажется, обиженно произнес майор, — дело тут не в чьих-то правах, а в том, чтобы скорее разоблачить преступников, обезвредить.
— Бывает, что человеческая судьба превращается в игрушку. Я хотел, чтобы мы в своей работе не применяли ненужного насилия.
— Если бы мы ее тогда задержали, у нас сегодня не было бы хлопот.
— А если она не виновата? То и у нас покоя бы не было.
— Оправдали бы и отпустили. Помнишь, слова Байкина?
— Не понимаю, как можно думать так приземленно, как Байкин. Даже краткое пребывание в тюрьме невинного человека наносит ему душевную травму. А еще пятно останется на репутации. Станут судачить... Я о Масловой своего мнения пока не меняю.
За время расследования Кузьменко начал убеждаться, что преступления, различные по характеру и цели, совершались не группой людей, а скорее одним человеком. И этот человек, конечно, не Маслова. За Масловой было установлено негласное наблюдение. Распутывание же хитроумной задачи Кузьменко решил начать с Сигалова. Не встречалась ли Маслова в день, когда не ночевала дома, с Сигаловым, не провела ли она ночь у него? Давая Майлыбаеву задание проследить за Сигаловым, он рассчитывал выяснить следующее: имеется ли связь между парикмахером и Масловой? Если имеется, Майлыбаев мог лишний раз убедиться в том, что Маслова причастна к преступлению. И вот Маслова скрылась. Если она решила замести следы, значит, ничем не связана с Сигаловым и, стало быть, нет оснований подозревать в чем-либо парикмахера. Неожиданный поворот событий, связанный с исчезновением Масловой, озадачил майора.
Видя, что Майлыбаев нахмурился, Кузьменко сказал:
— Жалеть человека — это, по-моему, обижать и себя, и того, кого жалеешь. К примеру, возьмем тебя. Ты обеляешь Маслову, защищаешь ее, а она, твоя подопечная, сбежала, подвела тебя. А ты между тем все долбишь свое: «Не трогайте ее, она честная».
Майлыбаев вспомнил свой первый визит к Масловой. Тогда она представлялась ему женщиной тонкой, чуткой, отзывчивой. Маслова мило шутила, рассказывала много историй из жизни современной молодежи, говорила о будущем. Разоткровенничалась с ним, призналась, что сожалеет о годах, пролетевших так быстро, что если бы ее воля, родилась бы намного позже, чтобы вдосталь насладиться жизнью, которая впереди обещает быть еще лучше. Она буквально грезила будущим. Как может такой человек быть преступником?
Майлыбаев повернулся к Кузьменко:
— И все же я остаюсь при своем мнении. Я убежден, что Маслова не причастна к преступлению.
— Почему?
— Маслова не так глупа, чтобы не думать о последствиях. Знает прекрасно, что ее будут искать. Она и уехала, наверное, потому, что верит в свою правоту.
Кузьменко сделал вид, будто прослушал его замечание, кивнул в сторону репродуктора.
— Абдуллины пропели. Самое интересное упустил, — прикуривая сигарету, Кузьменко улыбнулся. — Талгат, в тебе ведь талант адвоката пропадает. Из тебя прекрасный защитник получился бы, вроде Плевако. Конечно, я тоже желаю, чтобы не было преступлений. Чтобы люди были избавлены от всякого проявления насилия и жестокости, но сам видишь, не все получается так, как того хочешь. Дело совершается без тебя. И пока добьешься ясности, можешь не раз ошибиться. В нашей работе главное — чувствовать, знать свои неудачи и промахи, уметь их исправлять. Прикрывать настоящее положение вещей, стоять заведомо в стороне от фактов, придерживаться лишь собственного мнения — это гиблое для нас дело. Мы, как ты говоришь, не можем играть судьбами людей.
Помню слова нашего полковника. Как-то мы поймали одного вора. Мальчишка еще, а при задержании оказал сопротивление. Я тогда молод был, опыта не имел. Не знаю, как другие, а я страшно обрадовался, что вора поймал. Следствие началось. Несколько дней прошло. Вызывает меня Мукан Даирович и
