Мистика

Старик перешел на доверительный шепот, хотя подслушать в нашем укромном уголке на фоне царящего в баре гвалта было просто-напросто невозможно.

—

Это случилось поздно вечером. Я вышел из бара и возвращался домой по дороге через болота. Домик мой милях в двух отсюда. Была чудесная, хоть и морозная, лунная ночь. Над болотами стелился легкий туман. Я уже почти поравнялся с дорогой на насыпи, той, что ведет к поместью Гримстоунов, когда услышал тихий такой звук.

—

Какого рода звук?

—

Точно треск камыша, сэр.

—

Понимаю, продолжайте.

—

Ну, сэр, я, естественно, обернулся. Я, конечно, чуть выпил, но враз протрезвел, смею вас уверить. С края болота поднималась призрачная голубоватая фигура, объятая пламенем. — Глаза старика наполнились ужасом, и он еще больше понизил голос, так что я уже с трудом разбирал слова. — Точь-в-точь как на картинках, где грешники жарятся в аду.

—

На редкость уместное сравнение, Джессел, — сдержанно заметил Понс. — А что делала эта фигура?

—

По моему разумению, она направлялась в поместье Гримстоунов, сэр. Я, естественно, заорал, так как очень уж напугался. И почти сразу же фигура исчезла.

—

Исчезла?!

—

Исчезла, сэр. Словно занавеску задернули.

—

Очень интересно, Паркер, — обратился ко мне Понс.

—

И вправду, Понс. Случай, практически аналогичный тому, что произошел с Гримстоуном, — ответил я.

—

Рад, что вы уловили связь, — заметил мой компаньон и снова повернулся к старому Джесселу. — А вы подошли к тому месту, где видели фигуру?

Наш осведомитель презрительно скривился.

—

За кого вы меня держите, сэр? За дурака, что ли?! — возмущенно воскликнул он. — Смею вас уверить, я и за тысячу фунтов к этой дороге близко не подойду. Я взял ноги в руки и только дома, заперев дверь на засов, почувствовал себя в безопасности.

Солар Понс улыбнулся и набил трубку новой порцией табака. Раскурив трубку, он заказал Джесселу еще порцию выпивки. Его проницательные глаза, казалось, видели старика насквозь.

—

А теперь внимание, Джессел, так как это чрезвычайно важно. Когда вы впервые заметили фигуру, она была ниже уровня дороги или прямо на насыпи?

На лице старика появилось удивленное выражение.

—

Внизу, прямо под уступами, сэр. Точно говорю.

Солар Понс заинтересованно кивнул.

—

А ветер был тогда? Подумайте хорошенько!

Старик почесал голову и одновременно поднял свободной рукой кружку.

—

Ну, кой-какой ветерок поднялся, сэр. Он дул порывами, и я заметил, что он сносит туман по краям болота.

—

Благодарю вас, Джессел. Вы мне оказали неоценимую помощь. Вот вам гинея за беспокойство.

Отмахнувшись от рассыпавшегося в благодарностях старика, Солар Понс, уже с другим выражением лица, повернулся ко мне:

—

Ни слова о том, о чем мы только что говорили, Паркер! Ах, доктор Стренджвейз! Рад вас видеть. Не желаете ли присоединиться? Херес просто отменный!

—

Благодарю вас, мистер Понс. Если не возражаете, я бы лучше выпил виски.

—

Как вам будет угодно. А вам, Паркер, еще порцию?

Бородатое лицо доктора было обветренным и красным от

холода. Он растирал руки, оглядывая переполненный бар.

—

Как там мой пациент, доктор Паркер?

Я улыбнулся:

—

Вы имеете в виду старого мистера Гримстоуна? Мы были у него сегодня вечером. И боюсь, что вам еще долго ждать своего гонорара, как, впрочем, вы и говорили.

Стренджвейз слегка помрачнел.

—

Ну, здесь имеются и другие способы взыскания долгов, — бесстрастно сказал он. — А вдруг ему в ближайшее время срочно потребуется медицинская помощь?

Хмыкнув, доктор потянулся за стаканом, предложенным ему Понсом. Я уж было поднял свою рюмку, как вдруг увидел рядом с собой светловолосого молодого человека, который, моргая, смотрел прямо на нас.

—

Джентльмены, извините за вторжение. Меня зовут Норман Найт. Я так понимаю, вы тоже остановились в этой гостинице?

—

Да, действительно, мистер Найт. Присоединяйтесь. Разрешите вас угостить?

—

Нет, благодарю вас, мистер Понс, я еще свое пиво не допил, — покачал головой молодой человек и повернулся к Стренджвейзу. — Из разговора я понял, что вы доктор. Я вынужден много ходить пешком, но, к своему несчастью, сегодня вечером подвернул ногу. Не могли бы вы, доктор Стренджвейз, посмотреть, что с ней такое?

Стренджвейз благожелательно улыбнулся молодому человеку:

—

Не тратьте деньги зря, мистер Найт! Если только не сломана кость — и бьюсь об заклад, вы бы сразу это почувствовали, — холодный компресс на ночь — вот и все дела!

—

Благодарю вас, доктор! — рассмеялся Найт, отхлебнув из кружки. Он перенес тяжесть тела на правую ногу и сказал: — Нет, не думаю, что это перелом. Но нога чертовски болит. Я даже захромал.

—

Ну, тогда полотенце, намоченное в холодной воде, — твердо сказал доктор Стренджвейз. — Плотно обмотайте лодыжку и оставьте на ночь. Утром вам будет гораздо легче. — Стренджвейз поставил стакан и произнес: — А теперь прошу меня извинить, но в обеденном зале меня ждет ужин, мистер Понс.

Понс кивнул, и мы проводили глазами внушительную фигуру доктора, прокладывающего себе путь через толпу.

—

Ну, по крайней мере врачи в этой стране не гонятся за наживой, — небрежно бросил молодой Найт, поставив кружку на стойку бара.

—

Похоже, вы много жили за границей? — поинтересовался Понс.

—

Весь мир объездил, мистер Понс, — ответил молодой человек. — А теперь, с вашего позволения, я тоже хочу попрощаться. Пора применить на практике совет доктора.

Найт пожал нам руки и направился в сторону выходящей на улицу двери, где толпа редела. Молодой человек действительно сильно хромал на правую ногу.

—

Чем скорее этот юноша ляжет в постель, тем лучше для него, Понс, — сказал я. — Скорее всего, он растянул связки.

—

Не сомневаюсь в точности вашего диагноза, Паркер, — отозвался Понс.

Я оглядел прокуренный бар, но Тобиаса Джессела не обнаружил. Заметив мою растерянность, Солар Понс усмехнулся:

—

Он ушел уже добрых десять минут назад, Паркер. Полагаю, он был не слишком расположен к беседе с доктором Стренджвейзом. Но между ними мог бы выйти весьма занятный разговор.

—

Суеверие против научного детерминизма, Понс, — сказал я.