КГБ в смокинге-2: Женщина из отеля «Мэриотт» Книга 1

—

Действительно, я об этом как-то не подумала.

—

Тебе не нужно думать об этом, Вэл. Это не твоя проблема.

—

Это моя проблема, милый. Просто она стала твоей.

Какая разница, чьей она стала? — Юджин устало повел плечами и прикоснулся кончиками пальцев к моей щеке. — Главное, что эта проблема существует, и ее надо решить. Все очень просто, Вэл. А ты по привычке все усложняешь.

—

Ой ли? — Я обхватила его ладонь у своей щеки и крепко сжала ее.

—

Не спорь со старшими, советская женщина! И чему тебя только учили в пионерской организации?

—

Истинам.

—

Истинам учит жизнь.

—

Дурачок, это и была наша жизнь.

—

И каким истинам вас учили?

—

Сам умирай, но друга выручай.

—

Потрясающе! А еще что-то умное?

—

Учиться, учиться и учиться.

—

Чему?

—

Коммунизму, естественно!

—

Здорово! Еще что-нибудь помнишь?

—

А как же! Жить и бороться, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия!

—С кем бороться, родная?

—

Неужели не понимаешь?! С такими типами, как ты, Милый. Потому что с нашими, как я поняла с возрастом, бороться совершенно бесполезно.

—

Но это же несправедливо! — шепнул он мне на ухо.

—

А почему, собственно, шепотом? — тихо поинтересовалась я.

—

Я пытаюсь создать интимную обстановку.

—

Как насчет того, чтобы сделать это в другом месте, причем прихватив меня с собой?

—

Я не могу, Вэл! У меня работа!

—

Твоя работа — быть со мной.

—

Это не работа, милая. Это судьба.

—

Меня охраняет много людей?

—

Ага! — кивнул он. — Почти как Форт-Нокс. Все последнее время эти люди только тем и занимаются, что решают проблемы одной симпатичной воспитанницы пионерской организации имени Ленина.

—

А ты?

—

А я — в первую очередь.

—

Ты решаешь мои проблемы на дне сточной канавы?

—

А что, я на самом деле так плохо выгляжу?

—

Не плохо, дорогой. Ты выглядишь отвратительно. Странно, как тебя вообще впустили в приличный отель.

—

Я воспользовался грузовым лифтом.

—

Неопрятность для мужчины — первый признак отсутствия успеха у женщин.

—

Скажи мне еще что-нибудь приятное.

—

Я тебя очень люблю, Юджин!

—

Скажи еще раз. Только медленно.

—

Я тебя о-бо-жа-ю. Я тебя боготворю! Я бы съела тебя целиком, если бы ты додумался в своей канаве принять душ.

—

Это правда?

—

Под салютом всех вождей!

—

Несмотря ни на что?

—

Ты лежал в канаве не один?

—

Как ты догадалась, дорогая?

—

Ты мне изменил?

—

Нет. Тот, с кем я лежал в канаве, был мужчиной. Причем очень грубым. Он постоянно матерился и говорил, что ненавидит русских.

—

Тогда несмотря ни на что…

—

Мне надо уходить, — он взял мою руку и поцеловал в ладонь.

—

Я понимаю…

—

Мне действительно надо, Вэл.

—

Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть!», — пробормотала я. — Везде одно и то же…

—

Ты понимаешь, что я не имел права появляться здесь даже на эти несколько минут?

—

С моим-то опытом конспиративной работы против таких, как ты?!

—

Я очень скоро вернусь, Вэл.

—

«Три мушкетера» читал?

—

Читал.

—

Помнишь, что сказал Атос, когда д'Артаньян, провожая служанку Кэтти в монастырь, пообещал им же соблазненной девушке, что скоро увидится с ней?

—

Не помню.

—

Он сказал: «Клятва игрока».

—

Но я действительно скоро вернусь.

—

Не жди от меня вопроса «когда?».

—

Спасибо.

—

Юджин, — я обхватила его колючие щеки и приблизила это усталое родное лицо совсем близко к своим глазам. — Ответь мне честно только на один вопрос: где я нахожусь? В очередной тюрьме?

—

Вэл, побойся Бога! — Он подхватил меня на руки и прижал к себе.

—

Отпусти, тебе же тяжело.

—

С чего ты взяла?

—

Тогда, в Праге, Витяня говорил, что я — перекормленная корова и что у него от напряжения что-то чуть не опустилось до колен.

—

Он не уточнил, что именно?

—

Да не помню уже, — пробормотала я, чувствуя, что невольно краснею.

—

А я не помню, чтобы ты мне рассказывала, как Мишин носил тебя на руках.

—

Юджин! — Я ткнулась носом в его колючую щетину. — Случилось страшное: ты меня ревнуешь!

—

А я не должен ревновать?

—

Как полноценный мужчина ты просто обязан ревновать меня. Но только не к Витяне Мишину.

—

А к кому, милая?

—

К этому номеру… — Я сделала левой рукой широкий жест, полностью охвативший ненавистную камеру со всеми коммунальными и прочими удобствами. — Ты уж прости меня за вульгарность, но эта обстановка меня уже трахнула. Еще немного, и я здесь рожу самым постыдным образом.