сменилась на ярко-оранжевую. Очертания местности исчезли вовсе, однако автомобиль, оказавшийся «Волгой», стал смотреться как крупное черное пятно на фоне расплавленного солнца.
—
Что вы там химичите?! — рявкнул Уолш. — Я ничего не вижу!..
—
Немного терпения, сэр! — в шелестящем женском голосе отчетливо проступили интонации сиделки в доме для престарелых маразматиков. — Это довольно сложная процедура. На выполнение вашего указания в данный момент работает целая подстанция…
—
А хоть сразу три! — взорвался Уолш. — Я вам не сенатская подкомиссия по энергоресурсам! Мне нужны номера машины!.. Я работаю, черт бы…
Поток негодования Уолша иссяк мгновенно, едва только весь экран заняло изображение передней части «Волги» с черным номерным знаком, на котором отчетливо было видно — «МОС 17–91».
—
Номерные знаки автомашины, на которой Цвигун выехал в 19.00 с площади Дзержинского? — Уолш резко повернулся к Паулине.
—
Сходится, сэр.
—
Значит, Волков все передал, — выдохнул заместитель директора ЦРУ по оперативной работе. — И раз Цвигун отправился на базу ГРУ, следовательно, он уже подключился к нашей игре. Прекрасно! За-ме-ча-тель-но!
—
Ты так радуешься, словно не рассчитывал именно на это! — Паулина покачала головой и перекинула страничку блокнота. — Продолжаем?
—
Да! — Уолш откинулся в кресле. — Что с нашей подопечной?
—
И здесь все по плану.
—
Где она находится сейчас?
—
Сан-Пауло. Район Оливия-Колинос. Довольно респектабельный, очень тихий. Двухэтажная частная вилла. Содержится в специальной комнате. Полуподвальное помещение.
—
Прослушивание?
—
Нет технической возможности. Сплошной экран и шумовая наводка. Как удалось выяснить, вилла оборудована всем необходимым. В том числе и обзорными телекамерами.
—
Наблюдение?
—
Круглосуточное.
—
Это, часом, не кагэбэшники? Ты уверена, Паулина, что это именно ГРУ?
—
Уверена, Генри. Фотографии двух из них уже прогнали через наш компьютер. Это военная разведка.
—
Значит, наша девушка попала по адресу, так?
—
Так, Генри. Хотя, уверена, она бы сейчас отдала все на свете, чтобы оказаться совсем в другом месте.
—
А тебе не кажется все это подозрительным?
—
Тебе плохо, когда все складывается слишком хорошо, Генри?
—
Скажем так: мне тревожно на душе. Как и все гипертоники, я не переношу этого состояния.
—
И мне тоже, — улыбка Паулины казалась вымученной, ненатуральной.
—
Я понимаю, — кивнул Уолш. — Тебе было бы куда легче, знай ты содержание допросов.
—
В общем-то да. Впрочем, я надеюсь, что бить ее не станут.
—
Рассчитываешь на гуманизм ГРУ?
—
Надеюсь, что она не даст им повода.
—
Как, по-твоему, они вывезут ее в Москву или клюнут на Амстердам?
—
Будем последовательны, Генри: если Цвигун действительно вел переговоры с кем-то из ГРУ и купился на нашу приманку, следовательно, она ему будет нужна в Амстердаме. Очень нужна. По логике вещей, если там, в Сан-Пауло, ее будут допрашивать достаточно профессионально, они обязательно уцепятся за кончик ниточки в Амстердаме и попытаются размотать весь клубок.
—
А если нет?
—
Такая вероятность тоже существует. Но! — Черные глаза Паулины блеснули. — Наша приманка должна сработать. Я верю, что сработает.
—
Уж очень все тонко, — покачал головой Уолш. — Тот самый случай, когда точно не знаешь, что лучше — недооценить противника или переоценить.
—
Тебе кажется, что я переоцениваю советскую военную разведку?
—
Подождем немного. Когда, по-твоему, они должны принять решение?
—
Сегодня. Максимум завтра. Все зависит от того, насколько глубоко эти парни влезли в нашу игру и какие силы намерены мобилизовать.
—
А если они захотят получить от нее все сразу? — Уолш пристально посмотрел на Паулину. — На месте? Если у них такой цейтнот, что дальше некуда?
—
Все, что делается ею, Генри, ЗАМОТИВИРОВАНО. У нашей девушки нет иного выхода, как драться за себя в одиночку. Как нет никакого смысла впадать в глухое раскаяние. Она будет держаться…
—
Почему ты в этом так уверена?
—
Она лишена путей к отступлению, — мрачно процедила Паулина. — И чем дольше она продержится, тем выше наши шансы на успех.
—
А она продержится, Паулина?
—
В воскресенье я пойду в церковь и помолюсь именно за это. Кстати, можешь составить мне компанию. Тебе давно уже пора подумать о своей душе.
—
У меня есть встречное предложение, Паулина: в воскресенье я приглашаю тебя в ресторан, где мы и разопьем бутылочку доброго «Божоле» за удачу твоей подопечной. А заодно вместе подумаем о моей душе. Ты даже не представляешь себе, Паулина, как приятно после нашей преисподней поразмышлять о том, что давно и безнадежно утрачено…
* * *
Ровно через час Уолш сделал обстоятельный отчет директору ЦРУ, который ни разу не перебил шефа оперативного управления, периодически кивая аристократической головой.
—
Это все, сэр, — негромко подытожил Уолш, потянулся к нагрудному карману твидового пиджака за заветным пластмассовым футляром с сигарой, но в последний момент передумал и тяжело вздохнул.
—
И все-таки чем вы недовольны, Генри? — после минутной паузы спросил директор. — Тем, что прорезался Моссад? Так мы это учитывали. Кстати, когда вы собираетесь встретиться с?..
—
Подожду немного, — явно думая о чем-то другом, отмахнулся Уолш. — Не сегодня завтра они объявятся сами. С ЭТИМИ проблем не будет…
—
Ас кем будут?
—
Вы знаете, сэр… — Уолш снял очки и несколько раз моргнул короткими рыжеватыми ресницами. — Мой отец любил повторять своим детям, то есть мне и четырем моим братьям: «Всегда держитесь возле большой телеги, ребятки. А вдруг что-то с нее упадет…»
—
Неплохой совет, — хмыкнул директор ЦРУ. — Главное, очень жизненный.
—
Ия так думал, сэр, — кивнул Уолш. — А вот сейчас впервые начал сомневаться в мудрости моего родителя.
—
Вы считаете, Генри, что с телеги Цвигуна нам ничего не обломится? — Форма, в которой был задан вопрос, выглядела довольно непринужденно, однако голос директора ЦРУ был натянут, как рояльная струна.
