Подошел официант.
— Кофе, пожалуйста.
Она уже допивала вторую чашку, когда к ее столику подсел высокий интересный мужчина лет тридцати. У него была обаятельная открытая улыбка и говорил он тихо, ласково:
— У вас свидание, расслабьтесь.
— Какое свидание, я замужняя женщина.
— Вас никто не знает, а меня знают. Я живу напротив. Нам вовсе не надо показывать людям, будто мы встретились по делу, — это настораживает. Я слыву здесь донжуаном, и никто не знает, что я работаю в спецслужбе. Улыбайтесь.
Он взял ее руку и поцеловал кончики пальцев. Рука была холодная, дрожащая, резко пульсировала жилка.
— Я до сих пор не понимаю, зачем пришла сюда. Кажется, я сделала глупость.
— Об этом вы подумаете потом. Я выполняю просьбу секретаря покойного шефа и иду на нарушение инструкций. Следуйте моим советам в течение часа, и с вами ничего не случится. Речь идет о вашей безопасности, можно и потерпеть, если вам дорога жизнь. Идите за мной.
Он встал, притворяясь немного пьяненьким. Галина изо всех сил старалась улыбаться. На улице молодой человек обнял ее за талию. Галя стерпела. Со стороны они напоминали влюбленную парочку. Каждое их движение фиксировалось на фотокамеру. Мастер репортажа Олег Громов умел обращаться со сложной техникой.
Парочка пересекла площадь и вошла в подъезд трехэтажного старого дома. Олег вернулся в машину, открыл окно и начал наблюдать. На третьем этаже вспыхнули окна в квартире с огромным балконом.
Галина осмотрелась: заставленная старой мебелью комната, высокие потолки. Отсутствие кровати ее успокоило. Кавалер тут же «протрезвел».
— Садитесь за стол, Галя.
Она села. Он достал из резного буфета штоф с водкой, открыл банку шпрот и поставил граненые стаканы.
— У меня аллергия на алкоголь.
— Это успокоительное, если пить в меру. Он положил перед гостьей большой конверт.
— Можете посмотреть, но выносить из дома нельзя.
Галя раскрыла конверт и вынула из него десяток крупных цветных фотографий. Ее лицо исказилось — на снимках был ее муж с молоденькой девушкой. Вот они в кафе, потом в какой-то квартире, в постели, оба без одежды. Она сидит на нем, целуются…
Галя отбросила фотографии:
— Зачем вы показываете мне эту мерзость?
— Затем, что ваша соперница хочет избавиться от вас.
— Ему сорок один год, а ей двадцать. Как бы его ни хаяли, но голова на плечах у Юры есть.
— Существует страсть, отшибающая мозги. Юрий всего лишь сын своего отца.
— Мы женаты пятнадцать лет. Не она первая и, думаю, не она последняя.
Галя сама налила себе водки и выпила залпом полстакана, руки у нее дрожали. Мужчина включил диктофон. Галина услышала голос мужа: «…Рано или поздно я все равно ее убью. Когда кислород в акваланге заканчивается, человек начинает задыхаться. Моя жена — пустой акваланг. А мне необходим воздух. Вдохновение! Порыв! Я чувствую, что задыхаюсь. Ты одна способна оживить меня и придать мне сил. Я уже все продумал…,»
Запись оборвалась.
На глаза Галины навернулись слезы. Она выпила еще полстакана и выбежала на балкон. Мужчина вышел следом. Он крепко обнял ее и поцеловал. Она ничего не чувствовала и не сопротивлялась.
Олег делал кадр за кадром из окна своей машины. На такую удачу он не рассчитывал.
— Отпустите меня, — прохрипела Галя.
Мужчина взял ее за руку и повел в комнату.
— Я хочу уйти.
— Придется подождать. Зря вы выходили на балкон.
— Я задыхаюсь.
— Уйдете через десять минут. Сидите спокойно.
Он погасил свет, подошел к окну и стал наблюдать за улицей через тюлевую занавеску.
— У вас есть вопросы?
— Кто эта девушка?
— Не знаю, но могу выяснить. На это потребуется время.
— Я хочу знать ее имя.
— Вы его узнаете.
Из окна было видно, как стоявший по другую сторону улицы автомобиль включил фары и уехал.
— Когда?
— Не беспокойтесь. Я сам вас найду. Будьте осторожны.
Он отошел от окна, включил свет, достал маленький револьвер и положил на стол.
— Возьмите. На самый крайний случай.
— Он его найдет. Юра шарит по моим сумкам в поисках денег.
— Не надо держать оружие в сумочке. Положите его в вазу с искусственными цветами. А деньги ему давайте. С пьяным легче справиться. Вы можете идти.
— Я не верю всему этому…
— Чему? Фактам? Вы предупреждены, остальное меня не касается. Можете идти. И захватите револьвер. Дай бог, чтобы он вам не понадобился. Умеете им пользоваться?
— Охота — наше семейное развлечение, я стреляю лучше остальных.
В двенадцатом часу ночи в салоне моды продолжались оргии — часы пик. Вячеку ничего не стоило выкрасть ключи, пока Виолетта проявляла заботу о своих клиентах. Комнаты, их было двенадцать, располагались на втором этаже. Кабинет хозяйки — на третьем, на первом — приемная, в подвале — архив.
Вячек спустился в подвал, открыл железную дверь и включил свет. В такое время сюда никто не заходил. Все необходимые Виолетте каталоги были в приемной.
Архив есть архив — сотни ящиков вдоль всех стен, за пять минут вопрос не решить, но Вячек не беспокоился. Поток клиентов кончится не раньше трех часов ночи. Главное — не пороть горячку. Виолетта услышала телефонный звонок и сняла трубку.
— Салон моды «Стиль». Слушаю вас. В трубке послышался мужской голос.
— Мой регистрационный номер ноль двадцать семь. Я по пути к вам, хотел бы посмотреть каталог за август.
— У нас есть более свежий.
— Я его уже видел. Прошу вас выполнить мою просьбу.
— Разумеется. Никаких проблем. Виолетта велела сесть на свое место девушке:
— Я сейчас вернусь. — И поднялась на третий этаж. Коридор, где располагались кабинеты администрации, пустовал. Она отперла кабинет, вошла, но даже не успела включить свет. Сильная рука в перчатке зажала ей рот, в сонную артерию вонзилось тонкое лезвие ножа. Смерть наступила мгновенно. Виолетта упала на ковер. Из горла брызгала кровь пульсирующими струйками. Нож остался торчать в горле. Рука в перчатке белым платком промокнула рану, и платок моментально пропитался кровью. Его осторожно положили в целлофановый пакет. Человек вышел из кабинета и закрыл дверь.
Свиридов и Вербицкий расслаблялись, сидя дома, пили коньяк в открытую, не маскируя его под чай.