— Трудно сказать. Возможно, они выдали себя за мексиканцев. Вы уверены, что нормально себя чувствуете?
— Да, вполне. Не знаете, что случилось с Джонни Бангоссой, Гвидо, Рокко, Вито и Карло?
— По-моему, они сбежали.
— Тоже мне, уголовники! — воскликнул Василий.
Впереди простиралась главная улица города, туда и направились Римо с Рабиновичем. На дороге, где стоял грузовик-рефрижератор, послышались звуки стрельбы. Очевидно, солдаты генерала Матесева, оставшись без своего гениального командира, делали то, что естественно делать солдатам. Они окопались и палили в мнимого противника. В данный момент они обстреливали из легких минометов шоссе. Их девизом было: погибнем, но не сдадимся.
Римо нашел небольшое кафе.
— Вы первый, кто отнесся ко мне в Америке по-человечески, — заявил Василий. — Я считаю вас своим другом.
— В таком случае, приятель, вам не позавидуешь.
— Мне действительно не позавидуешь, — согласился Василий. — У меня нет друзей. Моя криминальная «семья» распалась. Знаете, я был главой крупнейшего криминального клана в Америке. Не верите? Сейчас я вам покажу.
Василий куда-то отлучился и вскоре вернулся с охапкой нью-йоркских газет. Гордо положив их на столик перед Римо, он принялся за сладкую булочку и кофе со сливками, которые принес ему официант.
— Вы знаете, сахар — это яд, — сказал Римо, глядя на липкую, ядовитого цвета глазурь с химическими красителями, покрывающую нечто, сварганенное из сахара и муки.
Если бы Римо когда-нибудь попробовал эту отраву, его организм попросту не выдержал бы.
— Мне нравится, — ответил Василий.
— Некоторые люди то же самое говорят о кокаине и героине.
Римо поморщился, глядя на Василия, с аппетитом поглощающего сдобу.
— Очень свежая булочка. Читайте же. Обратите внимание на заметку про «хитрую бестию». Это я.
Римо прочитал об убийствах в лифте, в спальне и на ступенях собора.
— Выглядит довольно жутко, — заметил он.
— Благодарю вас. Это мой первый опыт по части мокрухи... Кажется, это так называется. Вот вам, например, когда-нибудь приходилось пришить человека?
— Вы имеете в виду убить?
— Да, именно так, убить.
— Разумеется, — сказал Римо.
— Не хотели бы вы стать членом нового мафиозного клана, который я собираюсь создать?
— Нет, я уезжаю за границу.
— Куда?
— Пока еще не знаю.
— Вообще-то мафиозные кланы — совсем не то, что о них выдумывают, — признался Василий. — Все мои подопечные разбежались. Не понимаю, что с ними произошло. Ведь я сделал их главарями самостоятельных банд, а они взяли и разбежались. Вот я и спрашиваю вас, что происходит с современной преступностью? Я слышал, что Америка стоит на грани вырождения. Может, это относится и к американской преступности?
— Не знаю, — сказал Римо. — У меня свои проблемы. Мне осталось только выяснить, чем вы занимаетесь, и я свободен. Я вкалывал без выходных больше двадцати лет, с меня хватит. Ну ладно, я, кажется, отвлекся. Так что мне доложить о вас своему боссу? Мне нужна правда. Видите ли, я не могу поверить, чтобы из-за обыкновенного гипнотизера целое подразделение диверсантов из вашей страны вторглось на территорию нашей страны Вероятно, русский генерал все-таки меня обманул.
— Не обманул. Русские — сумасшедшие, сумасшедший народ. Так вы говорите, они вторглись в Америку?
В небе гудели вертолеты Национальной гвардии. Вдалеке слышались выстрелы. Посетители выбежали из кафе, но полицейские приказали всем оставаться на местах. Прошел слух, что русские напали на Америку, правда, небольшими силами.
Кто-то закричал, что русских окружили.
— Значит, они послали за мной военных, — сказал Василий, закрыв глаза руками. — Что же делать? Я не могу сражаться с целой страной, понимаете? Вы должны стать моим другом.
Василий решил для себя, что если этот человек не станет его другом по доброй воле, он прибегнет к испытанному средству. Разумеется, лучше, когда стремление дружить обоюдно, но на худой конец остается довольствоваться тем, что есть.
Это как с женщинами. Предпочтительно, чтобы дама отдавалась с искренней страстью, но если она таковой не испытывает, можно удовлетвориться и неискренней. Это все-таки лучше, чем отсутствие какой бы то ни было страсти вообще. Рабинович решил дать человеку по имени Римо последний шанс.
— Будьте моим другом, — повторил он.
— У меня уже есть друг, — ответил Римо. — Я сыт им по горло.
— Ну что ж, — проговорил Василий и убрал руки с лица, чтобы посмотреть в глаза Римо, который должен стать его другом независимо от того, хочет он этого или нет.
К несчастью, Римо обладал невероятным проворством Не успел Василий опомниться, как тот вышел из кафе и был таков.
В Вашингтоне наконец вздохнули с облегчением. Президент не скупился на похвалы в адрес КЮРЕ. Однако на душе у Смита почему-то было тревожно. Когда-то мисс Эшфорд, его первая учительница в Вермонте, говорила «Выполнять работу нужно не ради похвалы, а потому что ее необходимо выполнить. И выполнить как следует. Нельзя хвалить кого бы то ни было за хорошо выполненную работу, потому что всякая работа должна быть выполнена хорошо».
Подобной точки зрения придерживалась не только требовательная и скупая на похвалы мисс Эшфорд — ее разделяли и Смиты, и Коукли, и Уинтропы, и Манчестеры. Атмосфера, в которой прошло детство Харолда Смита, была столь же суровой, как при дворе китайских императоров. С тех пор многое изменилось, неизменной осталась лишь благодарная память Харолда Смита об этих стариках, к которым он в свои шестьдесят семь лет справедливо причислял и себя.
Поэтому когда президент сказал Смиту, что он оказался на высоте в необычайно трудной ситуации, тот вежливо перебил его:
— Могу я быть еще чем-нибудь полезен, господин президент?
— Мы с легкостью захватили русских диверсантов. Кстати, знаете, почему их было невозможно вовремя обнаружить? Потому что они внедрились в нашу страну заранее и были готовы по сигналу своего командира немедленно приступить к действиям. Ваш агент сумел обезвредить его, а остальные оказались дилетантами. Теперь мы примем необходимые меры, чтобы впредь не допустить ничего подобного. Мы живем в трудные времена, дорогой Смит, и чертовски приятно сознавать, что хоть в чем-то мы добились успеха.
— Что еще я могу сделать для вас, сэр?
— Принять наконец мои поздравления, черт возьми!
— Насколько я понимаю, сэр, наша организация существует не для того, чтобы получать медали и прочие награды.
— Ну ладно, все равно примите мою благодарность. Представляете, советские власти открестились от причастности к этому инциденту, публично объявив его заговором международного империализма и сионизма! Но на неофициальном уровне они подняли лапки кверху и извинились. Ситуация резко изменилась в нашу пользу: их разведывательная сеть понесла колоссальный урон, особые диверсионные подразделения уничтожены навсегда, одним словом, Россия поджала хвост. Судя по всему, мы их здорово припугнули.
— И все же мы так и не знаем, почему они пошли на такой риск.
— Вам не удалось этого выяснить?
— Пока нет, но полагаю, что когда вернется мой агент, я получу ответ на этот вопрос.
— Хорошо, держите меня в курсе, — сказал президент и вновь поддался эйфории: — Что ни говорите,