имелось превеликое множество. В панике Ратмир рванулся изо всех собачьих сил. Столб, к которому он был привязан, естественно, устоял, зато в машине хозяина включилось противоугонное устройство. Ошейник передавил горло, в глазах потемнело.
Но все же есть на свете собачье счастье. Снова отворилась тяжелая дубовая дверь - и на крыльцо Капитолия ступили трое: мужчина, обильно украшенный шрамами, высокий круглолицый юноша и (Ратмир задохнулся от радости) вальяжный лет сорока шатен с тронутыми инеем висками. Он!
Заслышав истошные вопли противоугонки, хозяин немедля обратил внимание, что верный его Ратмир стоит в напряженной позе, и, проследив направление собачьего взгляда, быстро оценил обстановку. Слегка изменил маршрут и, неспешно сойдя по ступеням несколько наискосок, оказался за спиной престарелого ненавистника городской фауны.
- Какие проблемы, отец?
Произнесено это было мягко, с участием, и все же старикан вздрогнул. Обернувшись, он к облегчению своему узрел перед собою отнюдь не тупорылого отморозка из Общества охраны животных (эти пощады не знают), а крупного интеллигентного мужчину, кажется, настроенного вполне благожелательно. Снова задохнулся от злости и не в силах выговорить ни слова потряс палкой в сторону Ратмира.
- Понимаю тебя, отец, понимаю… - Представительный незнакомец, благоухая импортным одеколоном и контрабандным коньяком, приобнял старичишку и продолжал интимно: - Ну вот скажи: кому это все мешало? Кому мешало единое, сильное Суслове? Тебе? Мне? Зачем нужно было все ломать по-новой? Что, не было свободы у нас? Была… А теперь? Теперь беспредел! Ты со мной согласен, отец?..
- Гранату!.. - прохрипел старикан, вновь потрясая палкой, но уже в сторону бело-розового здания с колоннами. - Гранату им туда, сукиным детям!..
- Конечно! - подхватил незнакомец. - Гранату! Давно пора, отец, давно пора… Вот давай завтра встретимся, прикинем, где раздобыть… - И, обаятельный, как сорок тысяч братьев, повернул собеседника за хрупкие плечики, вывел его из-под елей на тротуар и, придав нужное направление, вернулся к машине, вытирая руки одноразовым платком.
Очень вовремя, нужно сказать, поскольку Ратмир был уже вне себя. Поведение хозяина показалось ему предательством. Как? Потрепать по холке - кого?! Того, кто чуть не запустил в него комком земли? Будучи откреплен от столба, пес просто обезумел: огрызнулся на украшенного шрамами шофера-телохранителя, чуть не вырвал из рук поводок.
- Ратмир! - угрожающе рявкнул громила - и был облаян.
Вдвоем с молодым человеком они кое-как уговорили разъяренного пса занять свое место в машине.
- Я с ним рядом не поеду! - решительно предупредил молодой. - Рванет через намордник - лечись потом… Гля! Аж белки кровью налились! Вот зверь! А прикус у него - видел?
Телохранитель не ответил. Был занят, распахивал переднюю дверцу перед хозяином. Тот, усевшись, оглянулся с улыбкой и, безбоязненно протянув широкую ладонь, с грубоватой лаской потрепал ощерившегося Ратмира по загривку.
- Хор-роший пес, хор-роший… Так его, падлу старую… Ишь! Гранату ему…
И Ратмир чуть не описался от счастья - как щенок.
Убедившись, что зверь настроен теперь вполне миролюбиво, молодой человек, вопреки недавнему зароку, расположился рядом с ним на заднем сиденье - даже рискнул осторожно почесать за ухом. Ратмир ему это позволил, но особой радости не выказал. Не принадлежа к так называемым собакам волчьих пород, он тем не менее свято чтил иерархию, ставя выше себя лишь хозяина - вожака стаи. Ко всем прочим в лучшем случае относился как к ровне, а кое-кого (старушку уборщицу, например) просто третировал.
- Совсем народ одичал, - молвил со вздохом молодой. - На собак бросается…
Автомобиль катил по бетонной набережной Сусла-реки мимо недостроенной высотной гостиницы - в данный момент тихой, но вообще имевшей обыкновение при малейшем ветерке устрашающе грохотать листовым железом.
- Ну а как ты хочешь? - не оборачиваясь, задумчиво откликнулся хозяин. - На владельцев-то бросаться боязно… А собака - тварь безответная. Она ведь по нашим временам - как ни крути, а признак социального статуса. Предмет роскоши… - Он все-таки слегка наклонил торс влево и одарил Ратмира благосклонным взглядом через плечо. - Знаешь, в какую копеечку мне этот красавец влетает?
- Да уж, - деревянно поддакнул молодой, на всякий случай отодвинувшись подальше от мигом навострившего уши пса. Умная бестия этот Ратмир. Все понимает - с полуслова. - Собака - удовольствие дорогое…
За горизонтом ухнуло особенно гулко. По слюдяной глади Сусла- реки клином пробежала серо-синяя рябь. Сзади отозвалась, грохнула железом недостроенная гостиница, чуткая, как камертон.
- А куда податься? - Хозяин всхохотнул не без сарказма. - Ради престижа, Гарик, на все пойдешь… - Он снова простер длань и потрепал пса за брылья. - Ну, ничего, Ратмир, ничего… Кончились черные деньки. Последний раз ты у столба на привязи сидел. Скоро вас, сукиных детей, даже в Капитолий пускать будут. Уже законопроект подготовили…
- Как? - поразился молодой.
- А вот так! Иначе ущемление в правах получается…
- Чьих? Хозяин запнулся.
- Н-ну… наших… Да и его тоже… - кивнул он на своего четвероногого друга.
Сотрудники фирмы давно приметили одну странную черту в характере пса: стоило освободить Ратмира от намордника, как он напрочь терял агрессивность. Впрочем, недоумение сотрудников свидетельствовало лишь об их дремучем невежестве в области науки этологии. Попадись им брошюрка на данную тему, они бы, темные люди, с удивлением открыли, что поведение животных сплошь и рядом, связано с понятием барьера безопасности.
Да и поведение людей тоже. Бывает, рвется мужик в драку - еле вчетвером удержишь. Пена у рта, смотреть страшно. «Пусти! - кричит. - Убью!» А вот взять из любопытства да и отпустить. Думаете, убьет? Даже мордобоя не учинит.
За барьером-то мы все храбрые…
С вываленным от счастья языком и болтающимся на груди намордником спущенный с поводка Ратмир крупными прыжками промчался на второй этаж, огласив лестницу шумной и частой собачьей одышкой. Ворвавшись в приемную, неистово завилял задом и, подпрыгнув, попытался лобызнуть секретаршу Лялю прямо в свеженакрашенные губы.
- Фу, Ратмир! - закричала она, смеясь, и шлепнула его по выпуклому лбу сложенной газеткой, которую пес немедля пробил клыками и поволок на себя.
- Не смей! - завопила Ляля. - Порвешь! Там про тебя статья, дуралей! С двумя фотками!
Полиграфическое изделие все же пришлось выпустить из рук, иначе бы оно просто разошлось на лоскуты. К счастью, Ратмир не стал терзать газету; мотнув брылами, отшвырнул трофей и снова заскакал вокруг своей любимицы секретарши.
В приемную вошел хозяин. Усмехнулся.
- Разыгрались… - проворчал он, направляясь к дверям своего кабинета. - Ну-ка прекращайте эту зоофилию! Между прочим, уже две минуты как обеденный перерыв…
